Я пустила хмурый взгляд в сторону сорокалетнего мужчины, а тот в ответ лениво почесал лысину.
— До конца рабочего дня больше трех часов. Мы успеем провести допрос и составить протокол. А повестку, Краснов, нарисуешь задним числом, вам не впервой, — твердо заявил следователь, бросив грозный взгляд на напарников. — Или я один здесь хочу дело раскрыть?
Лысый оперативник раздраженно отвел взгляд в сторону, спрятал руки в карманы и молча пошел к выходу из ресторана. Блондин на мгновение замешкался, но вскоре ушел вслед за напарником.
— Товарищ следователь, дайте нам пять минут, — вмешался Глеб, уводя меня за локоть в сторону.
Мужчина коротко кивнул и собрался выходить из ресторана, но моя мать побежала вслед за ним с кучей вопросов на ходу. Мы с Глебом отошли в сторону, проводив их обеспокоенным взглядом. У Кристины в тот момент зазвонил смартфон, она поднесла его к уху, послала мне воздушный поцелуй и исчезла в просторах банкетного зала.
— Как ты можешь поехать в участок в таком состоянии? Вся зареванная, еще и в этом платье, — тихо спросил Глеб, хмуро окинув меня взглядом. Но, встретив в моем лице непоколебимую решимость, тут же громко выдохнул и устало провел ладонью по лицу. — Было бы намного проще, если бы я поехал с тобой. Но раз ты так…
— Просто скажи мне, что следует говорить, а что нет, — нетерпеливо перебила я, глядя Ермакову в упор.
Он взъерошил волосы, отвел тяжелый взгляд в сторону и прочистил горло.
— Для начала, где твой паспорт?
— У Кристины, вместе со свидетельством о браке, — сообщила я, кивнув в сторону банкетного зала.
— Они не начнут допрос без установления личности, — произнес Глеб, понизив голос.
Его темно-карие глаза обеспокоенно и нервозно бегали по моему лицу, а руки активно жестикулировали, помогая словам. Никогда прежде не видела его таким взволнованным. Ермаков был старше меня лет на семь, но в тот момент в полуосвещенном коридоре его глаза казались темнее обычного, морщинки вокруг рта и глаз еще глубже, а взгляд напоминал уставшего от жизни старика.
Я вдруг вспомнила, как мы впервые познакомились. Кажется, это было около трех лет назад. На дворе стояло самое ненавистное мною время года — осень (или начало зимы по-сибирски). Я тогда слегла с острым циститом и температурой под сорок, ловила самолетики и не могла даже руку поднять без чьей-либо помощи. О покупке лекарств и вызове врача на дом не могло идти и речи. Олег тогда как назло был в командировке, а Глеб уже в тот момент был заместителем директора в его компании. Именно Ермаков тогда примчался к нам домой с охапкой лекарств и цитрусовых. Правда, в полу лихорадочном бреду я приняла его за наглого грабителя, который бесцеремонно ворвался в квартиру с помощью запасных ключей. Так мы и познакомились. Естественно, полноценное наше знакомство состоялось чуть позже, когда мое бренное тело сменило болезненный вид на более презентабельный. Но с тех пор ничего не изменилось — Глеб все также помогает мне в любом вопросе.
Вот и в тот роковой день я внимательно глядела на его худощавое лицо с остро-очерченными скулами, густыми бровями, непропорционально узким носом и широким лбом с тонкой прослойкой пота. Смотрела и кивала как китайский болванчик на каждое сказанное им слово.
— Анфиса, прошу тебя, запомни: все, что ты скажешь в присутствии следователя и оперативников, может быть использовано против тебя. Много не говори, все только по существу. Тебе задают вопрос — ты даешь конкретный ответ.
Коротко кивнула, задумчиво уставившись на входную дверь ресторана.
— Я могу не отвечать на определенные вопросы?
— В том-то и дело, ты идешь на допрос в качестве свидетеля, и обязана отвечать на все вопросы. А у свидетеля прав значительно меньше, чем у подозреваемого, — хмуро констатировал мужчина. — По факту, ты можешь отказаться, если ответ может навредить твоим близким и родственникам, сославшись на 51 статью Конституции.
— А Олег… он…
— Никто не обязан свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Но, еще раз повторюсь, ты проходишь свидетелем по этому делу. К тому же, добровольно согласилась дать показания прямо здесь и сейчас. То, что ты будешь увиливать от некоторых вопросов или игнорировать их — как минимум странно, а как максимум подозрительно, — перебил Ермаков, уловив мою мысль. — И еще один обязательный пункт — внимательно прочти и проверь протокол допроса. Банально… время, дату, изложенные факты. Проверь совпадают ли формулировки со смыслом написанного. Если увидишь пустые места — смело зачеркивай их, чтобы туда ничего не дописали. Ни в коем случае не подписывай протокол, не прочитав его. И не выходи из отделения без копии на руках. Если они откажутся делать ее, требуй пустые листы и переписывай весь протокол от руки. И еще момент… если вдруг во время допроса кроме тебя и следователя в кабинете будет находиться еще кто-то из оперативников, то смело настаивай, чтобы этих людей тоже занесли в протокол. Никому это не нужно и, как правило, когда гражданин заявляет об этом, все лишние покидают помещение. Поняла? Анфиса?..