— Он мутный тип, соглашусь, но… я не на сто процентов уверен в его причастности, — сообщил Дорофеев. — У нас нет прямых доказательств его вины.
Матвей вяло кивнул его словам.
— Сам факт того, что он скрывается от следствия, не испугавшись федерального розыска, это уже говорит о том, что он так или иначе может быть причастен, — размышлял капитан Смирнов, поправив очки на переносице. — А супруга и коллеги по умолчанию будут защищать его, даже если мы найдем прямые доказательства его вины.
Я громко выдохнул и на мгновение прикрыл лицо ладонями.
— Сейчас поеду к Ростовецкой, нужно задать ей парочку вопросов, — сообщил я, надевая плечевую кобуру. — Андрей, а ты пока допроси ту девушку. Она уже второй час ждет, когда ее вызовут. Хочет дать показания против Власова. Все остальные… работаем в прежнем режиме. На этой неделе выходных не будет.
Глава 18
На дворе стоял октябрь — начало зимы в наших краях.
Я заботливо стряхнула шапку снега с серой могильной плиты отца, впервые за несколько лет увидев его черно-белую фотографию. На кладбище ни разу не была, но знала дату его смерти, поэтому сторож помог мне с примерным местонахождением. Могилка его заросла, но я попыталась срезать сухую высокую траву специально подготовленными ножницами, а стебли сложила в рядом лежащий сугроб.
— Привет, пап… — произнесла дрожащим голосом, смахнув первые слезы толстой варежкой. — Ну вот я и нашла тебя, — шмыгнула носом и обессиленно упала на колени прямиком в снег перед памятником с его изображением. — Помнишь, как ты уходил от нас и сказал мне «давай сыграем в прятки»? Я искала тебя по всему дому… Шестилетняя девочка бегала по всему району, но нигде не находила тебя. Я наконец-то тебя нашла, пап.
Упала в сугроб возле его могилки. Снег промялся под тяжестью тела, а слезы продолжали беззвучно капать из глаз. Лежала на боку некоторое время, слушая громкое карканье ворон и гул неспокойного ветра.
— Пап, мне так не хватало тебя все это время… — призналась я и легла на спину, разглядывая грязно-белые зимние облака. — Мама никогда не поддерживала меня, только попрекала. А отчим… он… — я запнулась, резко зажмурила глаза и сосчитала до десяти. — Пап, как я могла так вляпаться? Почему нашей семье досталась такая участь?! Я ведь хотела просто отомстить! Чем Алиса такое заслужила, пап?! Я жалею… я так жалею, что не смогла тогда…
Прикрыла лицо мокрыми черными варежками и по-настоящему зарыдала навзрыд. Громко, бесстыже, по-детски, не заботясь о том, что мог кто-либо услышать. Я знала, что так будет. Знала, что истерика накроет с головой именно в самом тихом и спокойном месте. Вокруг было ни души, кроме надоедливых ворон, орущих над головой. Наревевшись вдоволь, я вдруг ощутила невероятную легкость. Мне необходимо было выпустить пар, но все свободное от работы время занимал сон.
Ни Олег, ни следственный комитет не знали мой новый номер, поэтому наконец оставили меня в покое. Глеб и Кристина помогали время от времени по мелочи, но ни один из них до сих пор не знал, где я живу, даже спустя месяц. Крис поначалу обижалась, что я не говорила адрес съемной квартиры, а потом привыкла.
Я не могла доверять даже друзьям.
Копаясь в размышлениях, и не заметила, как заснула на спине посреди кладбища. Настолько там было спокойно и умиротворенно, да и в целом организм был до такой степени изможден, что сопротивляться усталости было невозможно. Разбудил меня громкий и протяжный «КА-А-А-Р», раздавшийся над ухом. Я испуганно распахнула глаза и уловила в метре от себя огромного ворона, сидевшего на тонкой оградке с облупившейся черной краской. Пару секунд он смотрел на меня с неким укором черными бусинками вместо глаз. Спросонья его взгляд показался таким осознанным и человеческим. Но как только я попыталась сесть, он резко взлетел в небо. В тот же момент ощутила, как руки и ноги напрочь замерзли до неприятного покалывания на кончиках пальцев. Удивительно, что со мной было, если бы не тот любопытный ворон.
***
— К тебе тут посетитель, — загадочно произнесла Ржевская, как только я вышла из раздевалки. — Уже ждет за седьмым столиком.
Поразмыслив, кто из постоянников это мог быть, пришла к выводу, что пришел Виталик. Он женатый латентный гей, который был вынужден скрывать свою ориентацию. И, приходя в наше заведение, всегда садился за седьмой столик и выбирал в качестве жилетки для слез исключительно меня. С ним было не так забавно беседовать, как с натуралами, но он всегда оставлял приличный чек с хорошими чаевыми.