Мы молча пошли в сторону входной двери и пару минут обнимались, словно и не увидимся больше. В нос ударил крепкий запах сигарет, и меня вновь слегка замутило. Но как только я начала прикрывать за мужем дверь, он вдруг оглянулся и напоследок переспросил:
— Ты точно хорошо себя чувствуешь?
Я улыбнулась и кивнула. После чего окончательно закрыла за ним дверь, краем уха уловив в подъезде удаляющиеся шаги. А после облокотилась спиной об дверь и громко выдохнула.
Сердце бешено колотилось в груди как ошалелая птица. В горле пересохло, в ладонях скопился пот, а голова казалась каменной и неподъемной.
Но не успела прийти в себя, как желудок болезненно скрутило, и я побежала в санузел, чтобы избавиться от позднего ужина. Три рвотных позыва, и желудок полностью очистился от недавней еды. Тогда я списала это на нервы. А после опять пошла в душ, открыв одновременно три шуршащих упаковки мыла.
Его всегда было мало.
***
Вечер, который довел меня до истерики, начался обычно.
Прошло около недели после приезда Олега.
Пришла после работы домой в пол одиннадцатого ночи. Это был будний день, поэтому мы работали до десяти. Все, как и всегда: душ, поздний ужин, четвертая чистка зубов. Я допивала второй бокал любимого фруктового чая и листала в телефоне глупые короткие видео в соцсетях, когда услышала неторопливый стук в дверь. Поначалу подумала, что показалось. Но чуть позже стук перерос в настырный и громкий.
С замиранием сердца подошла к двери и подглядела в глазок. За дверью стоял следователь. Я громко выдохнула, поняв, что это не Олег. И мельком оглянула себя в зеркало, мысленно пораскинув прилично ли была одета для гостей. А после набрала в воздух легкие и чуть приоткрыла дверь.
— Что случилось с вашей сестрой? — не церемонясь, сразу спросил Одинцов.
Его взгляд был серьезный и невозмутимый. Он был сравним с одержимостью. Марк и вправду был похож на человека, который одержим арийским маньяком.
— Послушайте, я… — было настолько неожиданно видеть следователя на пороге в столь поздний час, что я на мгновение растерялась. — Во-первых, время уже позднее. Во-вторых, я не на допросе и вполне могу воспользоваться 51 статьей…В-третьих, я не очень понимаю, как это относится к делу. И вообще…
Я потянула дверь на себя, намереваясь захлопнуть. Но мужчина оказался хитрее, и заранее предугадал мое действие. Его ладонь моментально остановила дверь, пальцы с силой сжали стальной каркас, а взгляд оставался все таким же решительным, упрямым и безжалостным.
— Анфиса, что случилось с вашей сестрой? — настойчивее повторил он уже медленнее. — Почему нет никакой информации о ее местонахождении?
Я громко и протяжно вздохнула, на мгновение прикрыла веки и устало потёрла лоб сухой и шершавой после уборки ладонью.
— Она сбежала от матери и… — пауза. Нервно сглотнула, не в силах вспоминать события давно минувших дней. Глаза болезненно защипали от набивающихся слез, а горло сковали невидимые цепи. — Пропала…
— Почему в архивах МВД нет никаких упоминаний о ее пропаже? Ориентировки на розыск? Ваша мать не подавала заявление на розыск. Значит вам известно о местонахождении сестры?
Я молчала на протяжении минуты. Нервно стиснула челюсть и с силой зажмурила глаза до серебристых узоров и мерцающих звёзд перед взором. Вероятно, молчание то было шибко долгим и практически наверняка насторожило следователя.
— Анфиса, я хочу вам помочь.
Его голос стал чуть мягче и тише, но не потерял былую настойчивость.
— Мы не знаем где… она находится. До сих пор. Мать думает, что Алиса уехала в Новосибирск, Екатеринбург, а то и в Москву за «лучшей жизнью», лишь бы подальше от Иркутска.
Марк неловко прочистил горло, одним взглядом спросил разрешения и вошел с порога в коридор, когда я сделала пару шагов назад.
— А что на счёт вас?
— Ч-что? Не понимаю…
— Вы же предполагаете, где она находится, верно?
— Я не… На что вы намекаете? — возмутилась я, нахмурившись.
Его чрезмерное любопытство начинало откровенно раздражать. В тот момент я окончательно осознала, насколько устала от досаждавших ментов.