— Первый раз пришла к ним, когда мне было пятнадцать. Кое-как прошла через пропускной пункт. Меня провели к какому-то следователю. Он мне с первого взгляда не понравился. Сначала посмеялся, что такая мелочь к нему пришла. А когда выслушал мою историю, посмеялся еще раз. Сказал, что я просто хочу избавиться от отчима таким образом и послал меня налаживать с Толиком отношения, и не мешать ему работать. А второй раз попала к другому следователю, который отмахнулся от меня как от назойливого комара. Сказал, что заявление я могу написать только когда мне исполнится восемнадцать. А когда пришла в ментовку в день совершеннолетия, они мне сказали, что не примут заявление, так как истек срок давности преступления. И где здесь справедливость?!
— Неправда, — тихо процедил Марк, нахмурившись еще больше. — Любой гражданин имеет право написать заявление в полицию при достижении четырнадцати лет. Тебя обманули, потому как не хотели разбираться. Или не восприняли твои слова всерьез, так как были подобные преценденты.
Я возмущенно сделала очередную затяжку, уже не покашливая, и выдохнула табачный дым в полуоткрытое окно. Мутить начало еще больше, но от несправедливости и злости меня распирало еще больше.
— И как я после этого должна доверять ментам?
— Тебя никто не осуждает, — проговорил он медленно, без единой эмоции. Но на мгновение показалось, что в его интонации спряталась улыбка.
Наступила неловкая тишина. Продолжив удерживать сигарету меж пальцев, я вновь устремила взгляд на его непроницаемое лицо. Интересно было узнать, о чем он думал в тот момент. Наверняка я раздражала его со своей вспыльчивостью и эмоциональностью. Наверняка он терпел меня только ради дела. Только чтобы сблизиться со мной и узнать мои секреты, которые могут ему пригодиться при раскрытии.
В один момент ощутила внезапно повышенное слюноотделение и неприятную тяжесть в желудке. Испуганно схватилась за живот, быстро передала зажженную сигарету недоуменному следователю и рванула в общий санузел. Едва перешагнув за порог, не успев даже прикрыть за собой дверь, меня вырвало. Пару рвотных позывов и в унитазе оказался весь мой поздний ужин.
— Все нормально? — за спиной раздался его тихий обеспокоенный голос.
Я заранее услышала его шаги и нажала на кнопку слива, но не успела встать с пола. Его слова слегка приглушили шум воды. Он обнаружил меня не в самом лучшем виде на холодном полу возле унитаза. Я нервно улыбнулась и поднялась к раковине, чтобы ополоснуть лицо холодной водой. А затем громко выдохнула и ощутила, как вместо ощущения тяжести пришло облегчение.
— Да, все… нормально. Похоже гастрит обострился. Ничего страшного.
— И давно у тебя так после сигарет? — спросил он, хмуро оглядев меня с ног до головы.
Вероятно, я была бледна как мел.
— Нет, впервые. Я не курила больше месяца, — призналась, промокнув рот полотенцем. А после проследила, как взгляд следователя упал на мыльницы с несколькими кусочками брускового мыла.
Нервно сглотнула, замерев. Наши взгляды встретились, с минуту мы смотрели друг на друга: он прямо и пристально, словно мысленно решал какой-то только ему известный ребус, а я испуганно и несколько смущенно. Напряжение вокруг сгущалось с каждой молчаливой секундой. Я крепко сжала зубы и наконец, первой отвела от него взгляд, собираясь пойти на кухню. Но он вдруг разрушил неловкую тишину и спросил то, от чего я вновь вскинула на него растерянный взгляд.
— Сколько прошло лет с тех пор, как твоя сестра съехала от матери?
Одинцов знал, как правильно задать вопрос, чтобы я несомненно ответила. Он изучал меня со скоростью света как открытую книгу. И меня пугало это. Чертовски пугало.
Я обессиленно выдохнула, устало прикрыла веки и ответила чистую правду. Знал бы он как мне надоело лгать.
— Три года.
В его холодных серых глазах мелькнул азартный огонек.
Меня тут же бросило в озноб. Он о чем-то догадался. Скоро он обо всем узнает.
Глава 21
После близкого разговора с Анфисой на следующий день я приехал в управление одним из первых. Я должен был как можно скорее поделиться со своей догадкой с остальными.
— Как думаешь, из-за чего может тошнить от сигарет? — мельком спросил у Золотаревой, когда она только что вошла в кабинет с двумя стаканчиками кофе.