Глава 1
Первая часть книги "Амазонка"
Тишина в башне после ухода Абии была гуще дыма и тяжелее камня. Аят, выполняя последнюю волю брата, провел ее через спящий аул к старой тропе, ведущей в ущелье. Она не сказала ни слова, не взглянула ему в глаза. Ее спина была пряма, как клинок, который она оставила в груди Валида.
«Валид велел сопровождать, пока она не выйдет из аула…» — эти слова жгли его горло, но он молчал.
Вернувшись, Аят долго стоял у порога комнаты брата, не решаясь войти. Внутри пахло железом, полынью и тишиной. На грубых половицах, куда упал Валид, темнело лишь липкое, уже черное пятно. Ни тела, ни следов борьбы, ни самого клинка. Только пустота, давящая на виски, и предсмертный шепот брата в ушах: «Дальше видно будет…»
Утром аул проснулся от криков. Исчезла невеста. Пропал жених. Нана молча рвала на себе седые косы, сидя на том самом пятне, словно пытаясь впитать в землю последнее, что осталось от сына. Дада, старый воин, хмурился и метал молнии взглядом, но в его глазах, привыкших к виду крови, читалась растерянность. Как украсть тело? Зачем?
Среди всех лишь Аят хранил ледяное, нечеловеческое спокойствие. Горе сковало его изнутри, превратив в камень. Он выполнял обряд: объявил, что Валид и Абии бежали вместе, не смирившись с волей старших. Ложь давалась тяжело, но слово, данное брату, было для него крепче горных скал. Он стал главой семьи. Теперь на его плечах лежали забота о родителях и тайна Черного всадника.
Товарищи Валида, Бейни и Борз, пришли к нему в первую же ночь. Молча, понимающе кивнули. Они приняли его в свой круг, ставший теперь для Аята единственной нитью, связывающей его с братом. В темные ночи, когда аул спал, они, как тени, скользили между саклей, оставляя у порогов вдов и сирот мешки с мукой, солью, шерстью. Аят научился двигаться бесшумно, как Валид, и смотреть в темноту, не моргая. Он искал в этих вылазках не только справедливость, но и след, зацепку, любое упоминание о странном исчезновении.
Именно во время одной такой вылазки он и встретил Лейлу.
Они с Борзом пробирались к сакле старой Гани, чьи сыновья пали в стычке с соседним родом. Внезапно из-за угла высунулась рука и резко дернула Аята за рукав в узкий проход между двумя стенами. Он замер, готовый к удару, но перед ним стояла не враг.
В лунном свете он увидел девушку. Ей на вид было лет восемнадцать. Ее большие, темные глаза смотрели на него не со страхом, а с холодным, оценивающим любопытством. Волосы, черные как смоль, были заплетены в одну густую косу, перекинутую через плечо. На ней был простой, но чистый дэли, а на ногах — мягкие сапоги, идеальные для бесшумной ходьбы.
— Ты новичок у Черного всадника, — констатировала она, не повышая голоса. Ее голос был низким, мелодичным, и в нем не было ни капли девичьего смущения. — Ищешь старую Гани? Не трать время. Ей сегодня днем принесли дрова и мяса от старшины. Отнеси лучше к сакле Заиры, у той трое малышей, а муж сломал ногу на выпасе. Дом с покосившимся ставнем.
Аят остолбенел.
— Кто ты? Как ты знаешь…
— Про Черного всадника? Все вдовы знают. И многие молчат. А я… я наблюдаю. — Она скользнула взглядом по его лицу. — Твое лицо. Ты брат того… который пропал. Валида.
У Аята похолодело внутри. Он шагнул к ней.
— Что ты знаешь?
— Знаю, что он не бежал с той женщиной-воительницей. — Лейла посмотрела прямо на него, и в ее взгляде читалась странная смесь жалости и твердости. — И знаю, что его тело не нашли. И что на полу осталась только кровь, да та, что не впиталась в дерево за ночь.
— Откуда?! — его шепот сорвался на резкий выдох.
— У меня есть свои глаза. И свои способы быть невидимой. — Она отступила на шаг, растворяясь в тени. — Отнеси ношу Заире. А если захочешь поговорить… я живу в старой сторожевой башне на краю аула. Той, что под скалой. Но приходи один. И не в час привидений.
Она исчезла так же бесшумно, как и появилась, оставив Аята с бьющимся сердцем и тысячей вопросов.
С этого началось. Их странное, осторожное сближение. Лейла была дочерью старого картографа и травника, который умер несколько лет назад, оставив ей в наследство не приданое, а гору странных книг, карт с непонятными значками и знаний, которые не пристали девушке ее возраста. Она знала, какие травы лечат, а какие губят, умела читать следы лучше любого охотника и говорила на диалекте соседнего горного племени.
Аят приходил к ней в старую башню, заваленную свитками и сушеными растениями. Он рассказывал ей о Валиде — не о легендарном Черном всаднике, а о брате, который смеялся тихо и любил смотреть на закат. Она слушала, не перебивая, а потом задавала вопросы, острые, как иглы:
— Ты осмотрел все камни вокруг того места? Были ли следы волочения?
— Кровь — только на полу? А на стенах? На высоте пояса?
— Абии ушла на восток, в ущелье. Но оттуда ведут три тропы. Ты проверял, какая из них была протоптана свежее?