Десять минут спустя они уже мчались по темным тропам. Аят ехал рядом с Лейлой, его взгляд постоянно возвращался к ее профилю, озаренному бледным светом зари. Ее лицо было каменной маской, но он видел, как она сжимает поводья до белизны в костяшках пальцев.
Они поднялись по крутому, почти невидимому звериному следу. Лейла вела безошибочно, ее знания, полученные от отца и отточенные годами одиноких скитаний, теперь служили оружием. Наконец, они вышли на узкий карниз над той самой тропой, где должна была ждать засада Валида. Внизу, в сером предрассветном свете, уже виднелись первые фигуры варваров. И впереди них, бочком пробираясь между камнями, шел низкорослый, сутулый человек в местной одежде. Шамиль.
Лейла замерла. Ее дыхание прервалось. Она смотрела на родную кровь, ведущую врага на ее новый дом, на ее мужа, на ее семью.
Аят увидел, как по ее щеке скатывается единственная, быстрая, яростная слеза. Она смахнула ее тыльной стороной ладони, словно стирая последнюю слабость.
— Теперь я вижу, — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Он не мой брат. Он просто тень, в которой поселилась злоба.
Она повернулась к Аяту, и в ее глазах горела решимость, очищенная болью.
— Давай закончим это. Чтобы наш дом, наконец, обрел настоящий покой. С сегодняшнего утра.
И кивнула своим двум воинам, чтобы те заняли позиции для обрушения осыпи. Ее первая битва в новой жизни начиналась не с защиты, а с нападения. И вела ее не только любовь, но и холодная ясность долга, который оказался куда тяжелее, чем она могла представить.
Глава 13
Предрассветная тишина была обманчива. Воздух над тропой вибрировал от сдержанного дыхания шестидесяти человек и топота копыт. Шамиль вел их уверенно, его приземистая фигура мелькала между валунами, как горный козел. Он обернулся, что-то прокричал на ломаном языке варваров, указывая рукой вперед, на узкое место под Черным камнем. Идеальная ловушка. Но он не знал, что ловушка готовилась и для него.
Сверху, с карниза, Лейла следила за каждым его движением. Боль уступила место ледяной ясности. Она подняла руку, давая знак двум воинам. Те налегли на длинные рычаги из сырой древесины, упертые в громадную, уже подкопанную глыбу и грудку камней на краю осыпи.
Аят стоял рядом с ней, лук уже в руках, стрела на тетиве. Он видел, как Валид и Абии, подобно каменным идолам, замерли в засаде внизу. Абии пристроила копье в расщелину камня, создав импровизированную пику. Ребенок за ее спиной спал, убаюканный ритмом ее шагов и грядущей бурей.
— Теперь, — прошептала Лейла, но ее слово было услышано.
Рычаги взвыли от напряжения. Раздался сухой, страшный треск. И мир обрушился.
Глыба и поток камней ринулись вниз не на саму тропу, а чуть позади идущего отряда, отрезая путь к отступлению. Каменная лавина грохотала, поднимая облако пыли, крики варваров смешались с ржанью перепуганных лошадей. Хаос был идеальным прикрытием.
В этот миг из своих укрытий под Черным камнем поднялись Валид, Абии и Борз с горсткой лучших бойцов. Их стрелы нашли первые цели в облаке пыли. Абии, отпустив копье, которое пронзило всадника, вонзила кинжал в горло другому, действуя с немыслимой, беззвучной жестокостью.
Но варвары были многочисленны и озверели от неожиданности. Их предводитель, огромный детина с косой, сплетенной из собственных волос, ревел, собирая рассеявшихся воинов для контратаки. Они начали теснить малочисленный отряд засады.
— Вниз! — скомандовал Аят своему маленькому отряду. Они, как тени, стали спускаться по осыпи, используя каменный дым как прикрытие.
Лейла спускалась последней. Ее глаза искали в суматохе одну фигуру. И нашла.
Шамиль, оглушенный обвалом, прижался к скале, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Его взгляд метнулся вверх, по склону, и на миг встретился с ее взглядом. Его глаза, всегда такие хитрые и недовольные, округлились от узнавания, а потом от бешенства. Он что-то выкрикнул, тыча пальцем в ее сторону, привлекая внимание ближайших варваров.
Аят, увидев это, двинулся, чтобы перекрыть ей путь, но было поздно. Двое бородатых воинов, заметив направление жеста Шамиля, устремились вверх по осыпи, к Лейле.
Она не отступила. Вместо этого она сделала шаг навстречу, и в ее руке блеснул не нож, а тяжелый пестик от ступы, который она схватила у выхода из хижины — инстинктивно, как орудие труда, ставшее оружием. Первый варвар, недооценивший худую женщину, получил удар по коленной чашечке. Хруст был ужасен, его вопль слился с общим гулом битвы. Второй замахнулся кривым ятаганом, но Лейла, как кошка, отпрыгнула в сторону, и ятаган со скрежетом ударил в камень. В этот миг сзади подоспел Аят. Его нож молнией вошел подмышку варвару, и тот рухнул, захлебываясь кровью.