Глава 14
Солнце поднималось над ущельем, разгоняя кровавый туман битвы. Внизу, на тропе, среди камней и тел, люди из аула собирали трофеи, оказывали помощь раненым и смотрели наверх, ожидая исхода погони.
Лейла, Аят и Абии связали без сознания Шамиля. Лежащий у ее ног кузен был не трофеем, а тяжелой ношей, которую предстояло нести всем их родам.
— Помоги мне, — тихо сказала Лейла Аяту.
Он молча взвалил грузное тело Шамиля на плечи. Шли они медленно, спускаясь к своим. Сзади, молчаливым стражем, шла Абии, ее взгляд зорко сканировал окрестности.
Когда они вышли к основному месту засады, их встретила тишина, полная смысла. Валид, обмотанный окровавленной тканью, опираясь на древко сломанного копья, молча кивнул. В его глазах не было вопроса, был лишь холодный, усталый отсвет пережитой бури. Он видел пленника и понимал, что это значит. Борз, вытирая клинок, коротко хмыкнул, одобрительно глянув на Абии и Лейлу.
Люди расступились, пропуская их. В глазах одних была жажда немедленной расправы над предателем, в других — сомнение и страх перед будущим судом. Но все молчали. Авторитет Аята, стойкость Лейлы и безжалостная эффективность Абии в бою заслужили им право решать.
— Мы ведем его в аул, — громко, чтобы слышали все, объявил Аят. Его голос, обычно мягкий, теперь звенел сталью. — К совету старейшин. Пусть судят по обычаю. Все вместе.
Дорога обратно заняла остаток дня. Шамиль очнулся, но шел молча, с потухшим взглядом. Лейла шла рядом с Аятом, их пальцы иногда сплетались в коротком, крепком пожатии. Она чувствовала, как внутри нее утихает буря. Не осталось ни страха, ни ярости. Осталась только глубокая, леденящая усталость и странная, хрупкая надежда.
---
Совет старейшин собрался на третий день. На плоской площадке у Скалы Предков, под открытым небом. Сошлись все роды: и тот, к которому принадлежали Лейла и Шамиль, и род Аята, и даже немногочисленные семьи, чьи дома стояли на отшибе. Впервые за поколения они собрались не для дележа пастбищ или обсуждения обид, а для общего суда.
Шамиля вывели в круг. Он стоял, опустив голову, но в его осанке еще читалось упрямство.
Один за другим выступали старики. Говорили о предательстве, о нарушении законов гор, о крови, которую он навлек на всех. Голоса были суровы. Лейла, выступая как обвинительница, говорила четко, без злобы, только факты: его тайные уходы, сговор с чужаками, план сдать проход. Она видела, как старейшины ее рода опускали глаза, их лица были серы от стыда.
Аят говорил о жизни, а не о смерти. О том, что казнь предателя — это просто, как удар топора. Но она не зашьет раскол, а лишь нанесет новую рану. Он предложил не казнь, а изгнание. Вечное изгнание. Чтобы имя Шамиля было вычеркнуто из памяти рода, чтобы он стал бесплеменником, призраком, которого ни одна община от Каспия до Черного моря не примет к своему очагу. Это была смерть при жизни. Смерть хуже физической.
Совет долго совещался. И согласился.
Когда приговор был объявлен, Шамиль впервые поднял голову. В его глазах был животный ужас. Быть никем. Не иметь ни роду, ни племени — для горца это было непереносимо.
— Лейла! Сестра! — хрипло крикнул он. — Убей меня! Лучше убей!
Она смотрела на него, и в ее сердце не дрогнула ни одна струна.
— Ты сделал свой выбор, — тихо сказала она. — Теперь живи с ним.
Его увели. Навсегда. А на площадке начался другой разговор — о будущем. О том, чтобы больше никогда не допустить такого. О совместной охране перевалов. О том, чтобы старейшины собирались не только для суда, но и для общего совета.
Старик, сидевший в тени старой чинары, наблюдал за всем. Его звали Камиль, и он был самым уважаемым аксакалом рода Аята. Он подозвал к себе Лейлу и Аята.
— Вы принесли нам не только победу, — сказал он, его голос был похож на шелест высохшей листвы. — Вы принесли нам трудный мир. Он тяжелее войны. За ним надо следить, как за тлеющими углями. Вы готовы?
Лейла и Аят переглянулись. В его взгляде была та же усталость и та же решимость.
— Мы готовы, — ответил за них обоих Аят.
Камиль кивнул и повернулся к другому старику, из рода Лейлы. Они обменялись долгими, немыми взглядами. И первый шаг был сделан.
---
Абии стояла неподалеку, прислонившись к скале. Она наблюдала, как старейшины, еще час назад готовые рвать друг другу глотки из-за давней ссоры о роднике, теперь неохотно, но кивали в знак согласия. Ее воинский долг был исполнен. Но что-то новое, теплое и незнакомое, удерживало ее на месте. Это был взгляд Валида, полный немого вопроса, и тихая благодарность в глазах Лейлы. Это была мысль о месте, которое больше не было просто точкой на карте ее странствий, а стало… домом.