"Змея!" – вскрикнул Абу, отпрянув.
Идрис тут же насторожился, но змея, испугавшись, быстро скрылась. Идрис подошел к камню, который сдвинул Абу. "Постой-ка…"
Под камнем, в углублении, было что-то высечено. Это был тот же символ "цветка", который они видели в пещере. Но здесь, на камне, он был изображен так, будто распускался прямо из самой земли. И рядом с ним, еле заметная, была еще одна стрелка, указывающая на запад.
"Это… указатель," – прошептал Идрис. – "Символ ведет нас. Ты опять, Бедуинел, своей неуклюжестью нашел нам дорогу!"
Абу почувствовал смешанные чувства: стыд за то, что опять чуть не угодил в беду со змеей, и гордость за то, что это привело к новому открытию. Возможно, его "бедуинельство" действительно было особым даром.
Они двинулись на запад. На следующий день, когда солнце стояло в зените, они увидели вдалеке мираж – огромное озеро, окруженное пальмами. Но Идрис покачал головой. "Это мираж, Бедуинел. Но это хороший знак. Значит, вода близко."
Они шли вперед, и мираж медленно трансформировался, становясь более реальным. Воздух становился влажным, и вдалеке уже можно было различить зеленые кроны деревьев. Наконец, после долгого перехода, они вышли к границе оазиса, который был скрыт от обычных путников песчаными дюнами и скалами.
Это был не просто оазис. Это был целый мир. Высокие, могучие пальмы тянулись к небу, их тени создавали прохладные аллеи. Свежая, чистая вода текла по каналам, питая невиданные цветы и кустарники. В воздухе витал аромат цветущих трав и спелых фруктов. И здесь не было никаких признаков засухи или увядания.
"Мы нашли его," – выдохнул Идрис, его голос дрожал от волнения. – "Скрытый Оазис."
В центре оазиса, среди густой зелени, возвышались древние руины – остатки храма, построенного из светлого камня, поросшего плющом. Он был похож на то, что Абу видел на рисунках в пещере. И оттуда, из глубины храма, доносилось тихое, мелодичное пение, похожее на шепот ветра в пальмах и журчание воды.
Они осторожно подошли к входу в храм. Воздух здесь был еще более прохладным и насыщенным ароматами. Внутри, в полумраке, Абу увидел фигуры в длинных одеждах, сидящих в кругу вокруг чего-то, что слабо светилось в центре. И их голоса сливались в гармоничное пение, которое, казалось, было древним, как сама пустыня.
Абу сжал кувшин, который бережно нёс Идрис. Он чувствовал, что они наконец-то пришли туда, куда должны были прийти. Его "бедуинельство" привело его к разгадке, к месту, где, возможно, он наконец найдет ответы.
Глава 10 Хранители Живой Воды
Их храма. Когда Абу и Идрис приблизились к источнику пения, их глаза привыкли к скудному освещению. Фигуры в длинных одеждах оказались высокими, тонкими людьми с гладкой кожей и длинными, серебристыми волосами. Их лица были спокойными и умиротворенными, а глаза, казалось, светились изнутри.
В центре круга, вокруг которого они сидели, находился небольшой алтарь, сделанный из того же светлого камня, что и стены храма. На алтаре стоял... нет, не кувшин. Это была чаша, наполненная водой. Но вода в чаше была особенной. Она светилась, переливаясь мягкими оттенками голубого и зеленого.
Когда они приблизились, одна из фигур поднялась. Она была самой высокой и, казалось, самой древней. Она подошла к ним, и Абу ощутил на себе ее проницательный взгляд.
"Добро пожаловать, путники," – произнесла она тихим, мелодичным голосом. – "Мы – Хранители. Мы охраняем Живую Воду, дар пустыни."
Идрис почтительно поклонился. Абу, сжимая в руках кувшин, замер.
"Вы знаете о кувшине?" – робко спросил Абу.
Хранительница улыбнулась. "Мы знаем о многом. Мы знаем о вашем пути. О том, как вы нашли кувшин, о вашей... особенности, которую вы зовете "бедуинельством"."
Абу удивленно открыл рот. "Но как...?"
"Пустыня открывает свои тайны тем, кто умеет слушать ее шепот," – ответила Хранительница. – "Ваше путешествие не было случайным. Все было предначертано."
Она указала на кувшин, который держал Абу. "Этот сосуд – лишь один из многих, созданных нашими предками. Он – ключ к Живой Воде, к источнику жизни в пустыне. Он создан, чтобы приносить пользу, исцелять, помогать. Но его сила велика, и обращаться с ней нужно с осторожностью."
"Но я... я всегда все портил," – прошептал Абу, опуская голову. – "Я разрушал все, к чему прикасался."
Хранительница подошла к нему, положила руку ему на плечо. "Неудача – лишь часть пути, дитя. Твоя "бедуинельность" – не проклятие, а способ познания. Ты находишь необычное, ты видишь то, что другие не замечают. И ты учишься на своих ошибках."
Она взяла чашу с алтаря и налила немного воды Абу. "Выпей. Эта вода исцеляет и очищает. Она показывает истину."
Абу, колеблясь, сделал глоток. Вода была прохладной и сладкой, как мед. Внезапно, перед его глазами начали проноситься видения: картины его прошлых "бедуинельских" провалов, лица людей, которые он разочаровал, пустыня, в которой он скитался. Но теперь он видел все это по-другому. Он видел не только свои ошибки, но и то, что он узнал, что он почувствовал. И он понял, что каждое его падение приводило его к чему-то новому.
Когда видения рассеялись, он поднял глаза. "Я... я понимаю."
Хранительница улыбнулась. "Теперь ты знаешь, что твоя сила – в твоей способности находить необычное. Твоя "бедуинельность" – это дар, который поможет тебе в будущем. Вместе с Идрисом вы принесли этот кувшин сюда. Это значит, что вы готовы к следующему шагу."
Идрис, внимательно слушавший все это время, спросил: "Что нам делать дальше?"
Хранительница указала на карту, высеченную на одной из стен храма. "В пустыне есть еще несколько таких сосудов. Они разбросаны по разным местам. Их нужно найти и соединить. Только так можно восстановить полную силу Живой Воды и спасти пустыню от грядущей засухи."
Абу взглянул на Идриса, затем на кувшин, который он все еще держал в руках. Его сердце наполнилось новой надеждой и новым пониманием. Он больше не был просто неудачником. Он был частью чего-то большего. Он был... искателем приключений, призванным спасти пустыню.
"Мы готовы," – уверенно сказал Абу. – "Мы сделаем это."