Народу было чрезвычайно много. Миа-Бета открывала состязания, но она должна была потом покинуть вершину, чтобы вернуться в гостинцу: было необходимо проследить за подготовкой праздничного обеда для своих постояльцев.
Сопровождать ее вызвался Кузен. И, разумеется, это очень не понравилось третьему министру.
За моей спиной раздалось привычное: "Кхм, кхм".
— Послушайте, дорогой друг, я бы просил вас…взять на себя сопровождение моей Миа-Беты, не доверяю я нашему Кузену. Он такой навязчивый! Это переходит всякие границы. Если бы не кровные узы — я бы давно выкинул его из окна гостиницы.
— Кровные узы многим людям мешают обрести душевный покой, — согласился я с ним, — а в иных случаях окно оказывается куда предпочтительней скучных приличий.
Министр развел руками и горестно вздохнул — он боялся огорчить свою половину. Единственно чем отличаются люди от животных так это способностью самим причинять себе боль. Ни одно животное не стало бы страдать из-за нежелательного присутствия какого-нибудь кузена — на рога его и дело в шляпе!
По дороге в гостиницу, когда я подумывал, что если бы вместо меня с Миа-Бетой поехал Кузен, то было бы очень неплохо устроить нами нападение и похищение Миа-Беты. Но раз уж с ней еду я, то очень хорошо, что эта сумасшедшая идея не пришла прежде в мою голову. Видимо, такие зловещие мысли посещали не только меня. Или я сам сглазил нашу дорогу. Когда мы делали крутой поворот на санях по спуску к дому, на нас напали, почти у ворот гостиницы.
Четыре человека в масках!
"Бред какой-то"! — подумал я, — так не бывает, может это часть зимнего карнавала. Но они направляли на нас оружие и требовали сдаться без боя. Я быстро разобрался с этими трусами. Мысль о вкусном обеде в "Розе ветров" приятно подбадривала меня. Трое почти сразу сбежали, а вот с одного мне удалось сорвать маску….и он показался мне немного знакомым.
— Кто ты? Кто тебя нанял?
— Я я я я я!
— Язык проглотил?
— Отпустите его! — повелительно приказала Миа-Бета. — Идемте в дом, я налью вам вина. Я вам очень… благодарна!
Она была такая маленькая и хрупкая, но так умела повелевать!… "Что же, вы, ваше высочество, отказались стать королевой — это бы вам так подошло…как удачно выбранное платье", — подумал я.
Пришлось отпустить незадачливого разбойника. Миа-Бета налила мне вина, и я умял большой кусок пирога!
Я почувствовал, что готов к полной и безоговорочной капитуляции!
Вскоре явились все остальные. Кузен бросил на меня ревнивый и подозрительный взгляд. Ну, это чересчур! Ревнивые взгляды от мужа я еще понимаю! Но поклонникам это следует категорически запретить. Можно подумать, что кто-то установил монополию на право восхищаться хорошенькими женщинами. Так можно бог знает до чего дойти. Все уселись за огромный стол, который ломился от блюд, и Третий министр объявил тост: длинный, милый и непонятный как все напрасно придуманные бессмысленные вещи.
Все было замечательно. Мы наелись до отвала, и вышли на улицу, чтобы освежиться, и тут меня прорвало, я даже не ожидал от себя такой легкой капитуляции.
— Послушайте, Задира! Мне кажется, придется признать неутешительный факт — наше поражение перед лицом этих двух людей: чем больше их бьет их судьба, избравшая нас своим орудием, тем больше они крепчают.
— Увы, мой друг, мы вели себя не лучшим образом, — пожалуй, стоит просить у них за все прощение.
— Не нужно, — раздался нежный голос Миа-Беты.
— Вы сделали свою черную работу, господа, — сказал третий министр.
Они подошли к нам сзади и слышали весь разговор. Но самое удивительное было то, что они уже очень давно знали о наших проделках.
— Мы поняли это, когда увидели вашего друга возле колодца. И еще, когда вы отказались переезжать! Вас ничто не держало в этом месте, это слишком очевидно. А все наши неприятности начались с вашим приездом.
— И вы молча терпели! Даже подыгрывали?!
— А что нам еще оставалось делать? Что ж, следует признать, что отец действительно готов на все ради того, чтобы нас вернуть, — грустно сказала Миа-Бета. — Я возвращаюсь во дворец вместе с мужем. Раз уж я так нужна там. Но моя мирная жизнь здесь — самое счастливое время, неомраченное ничем и никем, даже вами.
Они ушли, а я чувствовал себя гадко и скверно, — мы обманывали таким милых людей.
— Что ж, мы победили, — сказал Задира.
— Нет, Задира, есть победы равноценные поражениям. Это одна из них.