Князь был не дурак — он сам прекрасно знал эту золотую истину и на его кухне уже давно двадцать взмыленных кулинаров трудились над разнообразными яствами.
Мы гурьбой повалили во дворце за длинные дубовые столы в парадном пиршественном зале. И музыканты, и виночерпии и скоморохи были весьма кстати. Я с радостью снял с себя тяжелое жреческое облачение и шепнул Задире:
— Хорошо бы именно в этот момент потребовать нашу награду, пока он рад, сыт и пьян и у него нет времени на раздумья.
Я так и поступил, начав издалека со старой притчи о том, о сем, и ловко подвел его к той мысли, что хорошо бы вовремя нам позолотить руки.
— Ааа, ваш намек я понимаю, — он одобрительно кивнул и велел своему казначею принести наше вознаграждение.
Мы получили свои увесистые мешочки с золотом, и теперь все веселье было омрачено — я стал раздумывать о том, как бы нас тут же не ограбили — что если вино ударит нам в головы. Я решил подстраховаться и позвал Пантокло.
— Пантокло, дам тебе 10 золотых, если ты отнесешь этот мешок к дракозавру. Но ты должен донести его в целости и сохранности. Там любимое лакомство для дракозавра. Он должен выдать тебе свою чешуйку в знак того, что ты выполнил поручение. Скажи ему, пусть ждет нас у ближайшей рощи до утра. На рассвете мы придем к нему. И пусть скажет нам, понравились ли ему наши дары — две тыщи перепелиных яиц.
Пантокло кивнул головой и, обведя ясным взором потолок, прикидывая как ему лучше использовать огромное состояние: 10 золотых, нежданно свалившееся на голову, побежал, воодушевленный и счастливый.
Тут Задира вдруг захотел посмотреть на наше золотишко.
— А я отдал его Пантокло, — как ни в чем не бывало заявил ему я.
— Кому? Ты что с ума сошел? — Задира был уже изрядно пьян и он смотрел на меня осоловевшими глазами, пытаясь изобразить удивление.
— Пантокло отнесет его к дракозавру — ведь, посуди сам, если мы с тобой тут захмелеем, то нет гарантии, что нас кто-нибудь не обчистит.
— Да…зато теперь это сделает этот мальчишка, — с отчаянием заметил Задира.
— Нет! Он в полном неведении… и он боится дракозавра.
— Нууу!
Задира усомнился в моем плане. Но ему ничего не оставалось делать, как…принять участие в пире. К сожалению, на этом наши приключения в городе не закончились. Пантокло не явился, что сильно меня обеспокоило. Глубоко за полночь гости разбрелись. Исчез и Задира.
Я, незаметно улизнув, долго блуждал по окрестностям, выкрикивая его имя, пока не услышал жаркие стоны в стогу сена.
Моего Задиру взяла в оборот та горячая блондинка, и…не было никакой возможности вырвать его из ее объятий.
— Проклятье!
Я пошел на поиски Пантокло. Мой расчет был верен. Пантокло должен был оттащить наше золото к дракозавру, если бы не его полоумный отец. Он поймал мальчишку по дороге, отобрал мешок, высек розгами и запер в сарае. В мешок с золотом он, конечно же, заглянул и решил, что Пантокло кого-то ограбил по дороге. Не в состоянии решить, что же ему выпало — несчастье или удача, он собрал крестьян и направился к дракозавру, мирно почивавшему на условленном месте за крепостными стенами.
Толпа вновь окружила дракозавра и, угрожая ему кольями и вилами, вынуждала покинуть их владения. Он кружил в низком бреющем полете и изредка плевался в них пламенем. Вот тут он увидел меня и закричал:
— О где же вы, други мои, ради вас плачу им своим телом!
Я грозно наорал на крестьян, и они в испуге расступились, а потом, вырвал кол из рук отца Пантокло и стал вытрясать из него правду.
— Где мальчишка? — орал я.
Страх за золото, нажитое непосильным трудом, вызвал у меня всесильный гнев.
— Я отдам, я все отдам! — хрипел этот прощелыга!
Дрожа от "перепуга", он отвел меня, в сопровождении почетного эскорта в виде дракозавра на грозном бреющем полете, к своему сараю и освободил побитого Пантокло.
Этот тип с большой неохотой выпустил из рук нежданную добычу и пробурчал что-то невразумительное. Он велел сыну убираться, что тот с большой радостью и сделал. А я вновь завладел своим золотом.
Пантокло побрел прочь, понурившись, и проклиная свою фортуну, но я догнал и окликнул его. Он получил тут же из моих рук вознаграждение, что послужило ему сильным утешением за полученные от отца побои.
Теперь мне осталось только вырвать Задиру из рук его пассии, что было даже куда сложнее, чем отвоевать назад свое золото!
Она была ненасытна! А вот Задира, после второй бессонной ночи, щедрых возлияний, интеллектуального напряжения при подготовке к обряду, и дикого танца своих предков явно устал. Выдохся парень, и я его понимал!