— Поехали, Задира, на наши деньги ты купишь себе столько шляп, что хватит на всю королевскую гвардию и всех ее лошадей в придачу.
Надо было где-то остановиться: порывы ветра становились все яростнее, а мы еще не определились с ночлегом: не возвращаться же к трактирщице, да и кабачок, где отсыпался Задира — не самое подходящее место. И мы остановили свой выбор на лучшей гостинице города, надеясь отправиться в путь с утра пораньше.
Мы сняли лучшие комнаты, заказали ужин с отличным вином и пригласили к себе милых девушек, призванных заботиться о плотских потребностях постояльцев. Вечер протекал в теплой дружественной обстановке.
Тяжелая барабанная дробь прервала наши мирные забавы, подаренные куртизанкой судьбой. Солдаты городской стражи, во главе с каким-то одноглазым ублюдком, злорадно глазевшим на наши невинные лица, ухмыляясь, вытолкали наших девиц, обыскали нашу комнату, присвоили все, что в ней было ценного, включая деньги, костюмы, оружие и перстень, вывели нас на улицу почти раздетых.
Каша, которую мы заварили, обернулась похлебкой в скромно обставленном помещении с чугунными решетками и в неподходящей компании из всякого сброда.
С нами отнюдь не церемонились и даже слегка побили возмутившегося Задиру.
Охранник помахал перед нашими носами связкой ключей, загоготал, и пожелал нам "спокойной ночи" в "лучшем номере" его "гостиницы". Он ушел, громко хлопнув тяжелым засовом.
Некоторое время спустя он появился с мисками полными помоев и продолжил свое издевательство:
— Угощайтесь, угощайтесь, гости дорогие. Конечно, вы привыкли к более изысканной кухне, я понимаю, но теперь мошенники нескоро вы будете питаться беленькими курочками и сочными барашками.
— Как ты разговариваешь с благородными людьми, негодяй, — закричал Задира.
— Ну да! Все мы здесь — принцы крови, — хмыкнул безобразный тип с гримасой головореза. — Я, например, пролил этой крови столько, что меня в пору короновать.
— Подождешь! Сопляк еще: молоко на губах не обсохло, — оборвал его низкий голос грузного человека с лицом синим как спелая слива.
— Что за свинство! — Почему нам ничего не объяснили? За что нас арестовали? — недоумевал Задира, одной рукой поддерживая штаны, а другой — ощупывая вздувшуюся на затылке шишку. Он так осоловел после выпитого вина и утех с красотками, что, что еле держался на ногах, обводя помещение жалобным взглядом в надежде отыскать то ли кровать, то ли сочувствующие лица. Ни того, ни другого он, естественно, не увидел. И он продолжал задавать те же риторические вопросы: "кто", "зачем" и "почему".
— Не так уж трудно догадаться, мой друг, — ответил я, томно зевнув и уложив охапку грязного сена под голову, сладко потянулся. Я уснул, нисколько не заботясь о своих неудобствах, как если бы подо мной были шелковые простыни и мягкая перина, а рядом возлежала милая девушка с золотистыми косами, а не мерзко храпящие, отбросы общества.
"Что делать, — обычно в таких ситуациях философски рассуждал я. — Жизнь — обманчивая штука: поворачивается то передом, то задом, словно шлюха перед клиентами.
Утро мы встретили нехотя, озябшие и голодные, потому что обильная трапеза накануне требовала солидного подтверждения за завтраком. Так, если вас регулярно будут кормить овсяными зернышками и прочей постной пищей — ваша утроба смирится, и вы станете безропотно жевать эту траву, а вот ежели вы приучили свое брюхо к солидному куску прожаренного мяса и прочим аппетитным вещам, которыми богат наш мир, то непременно потребует его в положенный час.
Но нам ничего не предложили кроме возмутительных тычков, которыми сопроводили наш путь в более приличное помещение. В нем важно восседал жирный человек в судейской мантии — обвислые щеки колыхались как две медузы, когда он негодующе тряс своей безобразной багровой головой.
Окинув нас презрительным взглядом, несимпатичный служитель Фемиды, подозвал к себе циклопа, руководящим нашим арестом и спросил у него:
— Это и есть задержанные вами лица, Кэлл Типонис?
— Да, именно так, хэлл судья.
— Один из них выдавал себя за кэлла Флюгермона — достойного человека, а второй — его сообщник прикидывался поверенным этого господина.
— Вы знаете: кто они на самом деле?
— Нет! И не желал бы никогда иметь с ними знакомство. Мерзавцы!
— Постойте, постойте! — А вы сами то кто будете? — вдруг зашумел Задира.
Но ни его насупленный вид, ни его аристократический львиный рык в данном случае не помогли, а лишь ухудшили наше положение: судья удивленно посмотрел на него, а человек, арестовавший нас, мрачно расхохотался: