-А не дали ли мы маху, что не отправились в это путешествие с самого утра? Что-то мне не нравится, когда меня загоняют в «ловушку». Никакой возможности маневра.
-Теперь ничего не поделать, назад мы точно не успеем, а вперед - никто не знает. Постараемся проскочить опасную расщелину. Прибавим шагу?
-А может лучше отдохнуть и поберечь силы на ночную битву?
-Неизвестно, что будет верным. Наверное, стоит попытаться проскочить.
Два часа быстрой близкой к бегу ходьбы совсем не оставили сил. Стемнело. Самым разумным было бы не испытывать судьбу и до утра привязать себя к неподвижному предмету. Вот только не к чему…? Гладкие стены и совершенно безжизненное, каменистое дно не давали ровным счетом никаких шансов. Долбить в барабаны всю ночь напролет – не самое удачное времяпрепровождение.
-Что-то мне совсем не нравится та ситуация, которая складывается. Сейчас с минуты на минуту польет. Принимай барабанную эстафету. – Михаил предоставил возможность начать шумовую завесу Мише, а сам без сил откинулся на жесткую стену. – Я уже слышу приближающийся шум дождя. Привяжемся хотя бы друг к другу?
-Конечно. – Миша начал извлекать из своего инструмента первые протяжные низкие звуки, которые эхом покатились в обе стороны по тоннелю.
Водяная стена зависла перед людьми, как будто испугавшись необычных звуков. Секундное замешательство и густой, соленый, пахнущий человеческой кровью дождь обрушился на людей. Что это был за дождь! С верху падало столько воды, что она практически смывала людей. Ударов барабана было уже не слышно, они захлебывались в воде. Но и стройного звука капель действующего на мозг тоже не было! Похоже, главным для дождя было миновать узкое пространство тоннеля как можно скорее и отправиться на охоту по ту сторону гор. Наверное, для дождя стало немалым сюрпризом, что прямо в расщелине оказались потенциальные жертвы. Вот только стройную мелодию в таких условиях дождю выстроить так и не удалось.
Плотность дождя была просто поразительна. Казалось, что такой плотности просто не может быть в принципе. Бурлящая вода начала заполнять тоннель и люди поняли, что у них есть реальная опасность утонуть. А тут еще веревка, которая не давала достаточной свободы в движениях. Схватиться было не за что, а вода так бурлила и перемешивалась, что все время увлекала людей на самое дно.
Миша, задержав дыхание, перестал бороться с водой и сосредоточился на узлах веревки. Нужно было дать шанс хотя бы одному из них. Веревки, намокшие от липкого густого дождя, не желали развязываться, а воздух в легких заканчивался. Кроме того, Михаил все время невольно дергал за второй конец, мешая развязать узлы. И все-таки он их развязал. В голове уже темнело от недостатка кислорода, и Миша успел нахлебаться воды.
Михаил почувствовал внезапное ослабление веревки и сразу понял, что именно произошло. Теперь они потеряли друг друга… и, скорее всего как минимум до окончания дождя, а это значит до утра. Чтобы все дождевые фронты из долины успели миновать узкую расщелину, им придется в таком же темпе следовать вдоль высоких стен до самого утра. И это ужасно! Михаил не верил, что можно выжить в таком круговороте воды в течение столь долгого времени. Не было уже почти никакой разницы, на дне ты или на поверхности, плотность дождевых струй была почти такой же, как и плотность потока на дне. Дышать было нечем.
Михаил ошибся только в одном, он не подозревал, что до выхода из западни оставалось совсем немного, всего каких-то полкилометра. Его словно пробку из бутылки вынесло из тоннеля. Выход оказался немного выше уровня почвы и Михаил больно ударился об острые ветви и какие-то шипы. Но он был жив и в сознании, а это самое главное. Как только дождь вырвался на свободу, сразу начал плести свои музыкальные шедевры. Первая ровная капель начала вызывать где-то внутри теплую напряженную вибрацию. Пока она не докатилась до головы, Михаил лихорадочно начал шарить по спине в поисках барабана. От страха он громко начал петь первое, что ему пришло в голову…
Барабана на месте не оказалось, зато при Михаиле осталась веревка с длинным болтающимся концом. Он привязал конец к ближайшему не слишком крепкому дереву. Выбирать не приходилось. Но где же Миша? Даже бесчувственное и даже, не дай бог, мертвое тело должно было «выплыть» из тоннеля примерно одновременно с Михаилом…
Из дыры в отвесной скале, почти над головой у Михаила хлестала вода. Запах крови доводил до тошноты, но Михаил старался не обращать на это внимания. Вот на высоте полутора метров из темного провала выскользнуло безжизненное тело. Михаил не столько увидел, сколько услышал и почувствовал это. Миша был легче, поэтому шлепнулся немного ближе к стене. Шум падающей воды немного сбивал ритм дождя, и Михаилу приходилось лишь немного напрягаться, чтобы избавиться от его влияния. Отползая, насколько позволяла длина веревки, Михаил сумел-таки дотянуться до друга. Подтащил его к дереву, привязал. Тот был без сознания, но дышал. Михаил чуть не плача от радости продолжал петь свои бессмысленные, тихие песни.
Прошло не больше часа, как поток воды начал стихать и совсем прекратился. Не надолго. Через мгновение все началось снова, только в обратном направлении. И как они не подумали, что свои жертвы дождь ведет назад тем же путем? Только теперь шума падающей из ущелья воды не было, а воздействие дождя многократно усилилось. Михаил чувствовал это всей кожей. Он стал петь громче, но силы таяли.
Утро застало путешественников в нелепых позах. Михаилу все-таки не хватило сил продержаться до утра, но утром он очнулся первым. Миша так и не пришел в себя.
-Эй, ты жив?
-Да, только глаза открыть не могу, их залепило противной липкой жижей. – Хриплый голос Миши звучал весьма бодро. – Кажется, я неплохо выспался.
-Ты спал? Пока я сражался, и за твою жизнь в том числе, ты просто спал? Как не стыдно! – Михаил подхватил шутливый тон. – Сейчас из-за скалы выглянет солнышко, жижа превратится в сладкую водичку…, и глазки раскроются сами.
Оба Михаила были так рады друг друга видеть, что не стали жаловаться на помятые бока. Они сумели выжить в ночной круговерти, и это было настоящим чудом, каждый из братьев это понимал.
-Посмотри-ка, что там такое лежит? Вон, возле самого прохода? Смотри, а там довольно пологий подъем, что-то ночью я этого не почувствовал.
-Я бы сказал, что это похоже на какое-то животное…, довольно крупное. Я таких не видел. Наверное, оно мертвое…, не удалось дождю дотащить беднягу до тоннеля. А вон еще один… - Михаил вывернул шею, чтобы получше разглядеть. Болело все, что только могло болеть, но переломов вроде не было.
-Пошли, посмотрим. – Миша начал отвязываться, непрерывно издавая жалостные стоны. Все ноги были в синяках, а недавно зажившая после перелома нога очень болела. Лицо было исцарапано и ужасно саднило. Мышцы сводило судорогой. Но все это вдруг стало неважным. Что-то, в неподвижных фигурах животных настораживало и волновало так, что все эти неприятности показались малозначимыми.
-Слушай, Миша, что-то мне не по себе. Знаешь, кто это там лежит? По-моему, это человеческие фигуры…
Миша замер, именно эта мысль билась у него в голове, но он боялся говорить об этом вслух.
-Если это Михаил 3 и Михаил 4, то пусть они там и остаются, я не хочу больше двойников.
-Чего ты, создадим целое поселение двойников, это же так здорово…, что хочется покончить жизнь самоубийством. Это ужасно, я уже передумал смотреть...
Тем не менее, они хромая подошли к первой фигуре. Это не была копия Михаила, это была девушка. Только выглядела она так, что краше в гроб кладут. Казалось, она умерла уже несколько дней назад, а сюда ее кто-то принес и бросил. Комбинезона на ней не было, за исключением двух небольших лоскутов на бедрах и руке. Тело было таким грязным, что затруднительно было определить даже первоначальный цвет кожи, и это несмотря на постоянное омовение дождем. Кожа была испещрена многочисленными похожими на ожоги ранами, местами были выдраны куски плоти. Волосы ободраны, частично вместе с кожей. На лицо и смотреть было страшно. То, что сюда ее привел соленый дождь, не вызывало сомнений, но вот что превратило ее в искромсанную человеческую оболочку, оставалось неясным. Несмотря на очевидную бесполезность таких действий, ребята проверили у девушки пульс и дыхание. Она дышала.