-Позволим, насколько это будет возможно в рамках того времени и возможностей, которые будут в твоем распоряжении. Хоть это и будет риском для всех нас, ведь в наши ряды может попасть зомби.
-Я это понимаю не хуже вас… и, если у меня будут действенные методы для распознавания инков и мутантов, то с остальным я справлюсь.
-Думаю, ты бросишь это бесполезное занятие после первой недели. Главное, спасти тех, кого еще не успели одурманить. Инков, конечно, много, но держать все человечество под контролем, им еще долго будет не по силам. А ведь и мы не стоим на месте и скоро заимеем мобильные способы защиты, а может быть даже и нападения. Мы ведь не сдадимся, а Зонда?
-А как же мой сын? Я боюсь его оставлять именно среди людей…
-Ты меня пугаешь, мы ведь не в городе, где куча ненормальных фанатиков… Я не стала бы предлагать тебе эту работу, если бы не нашла хорошую няньку. Посмотри в окно.
Зонда вспомнила, как Вера внимательно смотрела на некогда зеленую лужайку под окнами и с интересом выглянула наружу. Мария, уставшая держать свое грузное тело на ногах, села прямо на ухоженную, но увядшую дорожку. У нее был очень печальный даже удрученный вид, казалось, она потерялась, словно маленькая девочка. Мария не могла справиться в душе с правдой нынешней жизни. Любому нелегко осознавать, что человечества больше нет, и не будет, в том смысле, в каком оно существовало тысячи лет.
Полумрак, создаваемый защитным куполом рисовал абстрактные тени на лице и руках пожилой женщины, застывшей словно изваяние. В позе Марии было столько отчаянья, что в пору было выйти и сесть рядом. Листья с полумертвых деревьев продолжали медленно падать рядом с ней, тихо и скорбно. Они не были сухими, они были просто мертвыми, поэтому услышать листопад было невозможно, но даже с закрытыми глазами его можно было почувствовать. Почувствовать, как жизнь уходит из этого места. Трава и цветы уже давно превратились в безликую, серую массу, только деревья и некоторые кусты пытались сопротивляться еще смерти. Безуспешно. Фигура Марии так гармонировала со всем этим обликом умирающей природы, что казалось, что вместе с последним листочком жизнь уйдет также и из этого больного грузного тела.
-Господи, ей нужно срочно помочь! Каждый листочек забирает из нее последние моральные силы. Так ведь можно и умереть!
-Конечно. Вот я и придумала ей новый смысл жизни…, отвлечем ее немного от грустного. Думаю роль няни ей под силу. Знаешь, ведь она всю жизнь проработала в Опекунском Совете и как это не парадоксально, именно этот факт характеризует ее как хорошего специалиста. Она вытаскивала способных детей из иллюзорного плена. Многие из них теперь работают в Сомате и весьма успешно. Здесь ей помогут Фред и Роланд. А чуть позже мы определим всю компанию в детский центр.
-Уже? Вы хотите отправить детей к Роуз? А ты не боишься, что человеческие дети будут ненавидеть наших... мутантов?
-У Роуз нет жестоких и глупых детей. А моя дочь не даст себя в обиду… и вашего сына тоже. Она все понимает.
-Давайте же скорее позовем эту печальную женщину. – Зонда как всегда быстро перескакивала с одного на другое и решала одновременно кучу проблем. Уследить за ней было непросто.
-Уже зову. Завтра мне тоже нужно будет поработать в другом месте и оставить малышку на Марию. Думаю, ее обрадует новая работа. Дети умеют занять все мысли… и чувства. Именно это ей сейчас и нужно.
Уже через полчаса Зонда полностью погрузилась в работу. После ее исчезновения в детской воцарилось поразительное спокойствие. Вера почувствовала облегчение, присутствие этой девушки вызывало неприятное напряжение и чувство тревоги. Зонда нравилась ей своей принципиальностью и бесстрашием, своим умом и умением сострадать, но в то же время было в ней что-то настораживающее, отталкивающее. Что-то с ней было не так, но у Веры не было времени с этим разбираться. Кроме того, если бы угроза была действительно реальной, об этом кричало бы уже не внутреннее чутье, а ее маленькая дочка.
Мария была очень рада увидеть Фреда. Он давно выздоровел, но все свое свободное время проводил в этой комнате. Причиной тому была маленькая, необычная девочка, дочка Веры и Кузи. Мария словно очнувшись от своего унылого состояния, накинулась с расспросами на мальчишку. Она была знакома с Фредом совсем недолго, но успела очень к нему привязаться. Просто невозможно не полюбить очаровательного малыша. Раньше Мария думала, что таких идеальных детей не бывает, но Фред сломал это убеждение. Чуткий, умный, добрый и безумно красивый мальчишка. Он тоже был рад встрече со старой знакомой. Марию любили все дети без исключения вернее все дети, которые были в состоянии испытывать подобное чувство вообще. При этом роль Марии была далека от роли доброй, щедрой на ласки старушки, напротив, она была весьма строгой и жесткой женщиной. Только болезненно справедливой.
Покончив с расспросами, Мария прижала Фреда к груди и прошептала несколько слов на ухо. Только после этого она переключила свое внимание на двух других малышей в комнате. К этому моменту она уже очень много слышала о подвигах необычной девочки, но совсем ничего не знала о втором младенце. Только то, что его отец был инком. Фред сразу заметил напряжение во взгляде пожилой наставницы и конечно понял, чем оно вызвано. Теплые дружеские объятья были тут же забыты, ведь Фред почувствовал угрозу по отношению к своей подруге. Ему еще трудно было отделить настоящую опасность от настороженности. Надежда была слишком важна для него. Между Фредом и Надей были такие трогательные и нежные отношения, какие могут быть только между влюбленными, но только не между маленькими детьми, одному из которых еще нет пяти лет, а другой всего несколько месяцев от роду. Они общались как взрослые, только без слов. Надя смело общалась с мозгом Фреда, они были почти единым целым. Больше ни с одним человеком Надя себе такого не позволяла, даже с матерью. Хотя, наверное, могла бы это делать…, если бы только не уважала свободу мыслей людей. С Фредом же все было по другому, как будто она совершенно точно знала, что именно этот человек, ее вторая половинка и ничто в мире не сможет этого изменить. И неважно даже, что сам Фред мог разговаривать только вслух, они понимали друг друга, как самих себя. Надя в свои полгода с небольшим мыслила примерно как Фред, только знала и «видела» намного больше и в этом была ее великая ценность для человечества.
Фред встал перед сидящей в детской кроватке Надей в защитную позу и в упор посмотрел в удивленное лицо Марии. Надя пыталась выглянуть из-за плеча друга, ситуация забавляла шаловливую девчонку. Она-то знала, что реальной опасности для нее нет.
-Что такое Фред? Почему ты меня не пускаешь взглянуть на малышку? – Мария никак не могла понять подоплеку необычного поведения Фреда. Он всегда был вежливым, рассудительным..., это было совсем на него не похоже.
-Не злитесь на мальчика, Мария, он просто волнуется за свою подругу Надю. – Вера даже нашла в себе силы посмеяться над забавной ситуацией. Такого ребенка как Надя было легко любить и одновременно очень трудно, потому что, несмотря на свою нежную душу и детское обаяние, Надя слишком сильно отличалась от нормального ребенка. Чего ей было не занимать, так это мудрости и проницательности… и это при полном отсутствии житейского опыта. Взрывоопасная смесь – излишняя доверчивость и необычные возможности ума!
-Разве я кому-то угрожаю? Побойся бога, Фред, мы с тобой знаем друг друга очень хорошо, как ты вообще мог такое вообразить? Не знаю даже, за кого стыдиться, за себя или за тебя?
Фред растеряно посмотрел по сторонам в поисках укрытия и не найдя его смущенно опустил глаза. Щеки его горели, а мысли лихорадочно метались. Он действовал импульсивно, необдуманно и даже грубо, ему было стыдно. В голове мелодичным колокольчиком звучал смех Нади, она находила ситуацию забавной, точно так же, как Вера. Этот смех не был язвительным, он был сочувственным и веселым, а еще… понимающим. В нем было столько разных оттенков, и все они четко читались в голове. Если бы он услышал этот смех реально, ушами, то не смог бы прочесть и половины его смысла. Фред повернулся лицом к своей принцессе и благодарно посмотрел ей в глаза. Он нашел свое убежище от стыда и смущения.