Спокойная интонация Марии заставила остальных взрослых впасть в состояние ступора, потому что события и поведение женщины явно друг другу противоречили. Может быть, она знала что-то, чего не знали Вера и Зонда? Казалось пожилая женщина, которая особо и не интересовалась инками читает и знает ситуацию лучше других.
-Откуда такое спокойствие, Мария? Вы уверены, что мы спасемся? Почему?
-Я ни в чем не уверена и ничего не знаю…, только малышка Надя, хоть и была удивлена нашествием врага, но сейчас совершенно спокойна. Значит, по крайней мере, шанс у нас имеется. Советую, тем не менее, поинтересоваться, знают ли сильные мира сего, что происходит?
-Думаю, это уже ни к чему. Слышите? Кажется, ломают ворота! Теперь уже все и так в курсе.
Надя быстро успокоилась, слезы на щеках уже просохли, глаза сияли. Фред предано смотрел девочке в глаза, чуть ли не касаясь лбом ее головы. Все ждали, что скажет ребенок, который в состоянии сейчас увидеть всю картину целиком и найти способы спасения. Пауза затягивалась. За окном начали метаться люди и лёты, небо стало еще темнее – интенсивность щита увеличили. Теперь даже человеку необходимо было искусственное освещение, чтобы не спотыкаться на каждом шагу.
-Надя говорит, что самое слабое место, восточное крыло медицинского центра. Ворота - только отвлекающий маневр, много шума, а реального эффекта ноль. Без специальной техники эти ворота не открыть, а воздействовать на людей внутри контура защиты инки не могут. В такой ситуации здесь им никто не поможет. На самом деле инки пытаются попасть именно сюда в эту комнату. Им нужна Надя. Она сейчас мешает им безраздельно владеть ситуацией и планетой.
-Какая самооценка у этой девочки, однако! – Мария смотрела на происходящее с изрядной долей скептицизма. – Думаю, мы и сами бы еще поборолись, по крайней мере, колонию на Юрико мы создать бы успели и это то, самое важное для нас и есть.
-Вы не понимаете, если бы не было Нади, они бы не распылялись на нее и нам, скорее всего, было бы не устоять. Они смогли бы попасть на Юрико…, это чудо, что месторасположение планеты не знает ни один человек за пределами Сомата.
-Никто не может знать будущее и Надя не исключение. Возможно, и даже наверняка, если бы не было Нади, инки даже не сунулись бы сюда. Зачем? Сомат не представляет для них угрозы, они уже имеют то, к чему стремились. Но Надя им нужна, так как она ставит под угрозу всю их работу, всю их идею.
-Мне не нравятся эти мысли. Что вы сейчас пытаетесь нам сказать, Мария? По-вашему, мы должны пожертвовать шестимесячным ребенком ради нашего спасения?
На лице Марии не дрогнул ни один мускул, только морщины стали глубже и выразительнее. Она приподняла одну бровь и посмотрела Вере прямо в глаза.
-Мне очень жаль, что вы такое могли обо мне подумать, девушка. Все, что я хочу донести до вашего сведенья, это то, что никто не может знать наверняка, как и что сложилось бы, мы всего лишь можем предполагать. Одно я знаю точно, если мы станем откупаться от инков человеческими жертвами, даже если эти жертвы только наполовину люди, то ничем не будем отличаться от них. Тогда в чем будет заключаться смысл нашей борьбы? Мы добровольно превратимся в нелюдей? Мы сделаем именно то, чего от нас добиваются. Нам нечего будет тогда защищать, ведь наших принципов, о которых мы недавно говорили, просто не станет.
-Извините, я слишком нервничаю. Тогда что же вы имели в виду, Мария?
-То, что мы больше должны рассчитывать на себя, а не перекладывать все на плечи наивного ребенка. Будь Надя хоть семи пядей во лбу, она не может критически оценивать свои возможности и реально понимать ситуацию. А это может стоить нам свободы и жизни.
Вера задумчиво смотрела на Марию. Она раскаивалась в том, что недооценила женщину и обидела ее. Хорошо, что Мария слишком разумна, чтобы принимать все это всерьез. Шум нарастал, громыхало где-то в непосредственной близости. Что это? Эхо борьбы возле ворот? Казалось, звук раздается в соседней комнате…, но медицинский центр был практически пуст, все работали на обороне или готовили колонистов и технику.
-Похоже, нам следует включиться в работу, и срочно. Несмотря на ваше личное мнение, Мария, я считаю, что мы не имеем права не воспользоваться теми знаниями и информацией, которые нам может дать Надя.
-Она перестала «разговаривать», я не понимаю, по-моему, она спит! – Фред был растерян и напуган, девочка вела себя как-то странно. – Пока вы спорили и оскорбляли Надю, она все время пыталась сосредоточиться, инки придумали какую-то ловушку, у них был план, вполне осуществимый. Она что-то говорила о раскопках…, я не понял, мне, кажется, она тоже не поняла той информации, которую ей удалось считать. Вы могли бы помочь расшифровать то, что она видела, но вы так заняты были спором, что…
-Господи, мы все делаем не так, как надо! А дети пытаются нами управлять! Сумасшествие какое-то. - Зонда схватила себя за волосы и с силой дернула, так что из глаз брызнули слезы. Зато это позволило ей прийти в себя.
-Надя что с тобой, поговори с мамой, солнышко. Что с тобой?
-Не трудитесь, она спит сном младенца. Это всего лишь ребенок и ему не под силу изменить то, что с ним вытворяет человеческий организм. Нужно ждать.
-А если у нас нет времени, а мне кажется, что так оно и есть?
-Вы не можете заставить работать мозг, который отключается от перенапряжения, даже если от этого зависит ваша жизнь. Пожалейте дочку-то.
-Иногда мне кажется, что вы не из нашего мира.
-Так оно и есть, я уже одной ногой в другом мире, мне нечего терять и эмоции не застилают мне ум. Вам надо идти, возможно, именно ваших голов там и не хватает. Я здесь чтобы смотреть за детками, и я это буду делать. Спешите. Обещаю, что как только она проснется, мы с Фредом сделаем все, чтобы узнать о нападении все подробности, особенно то, что может узнать только Надя. Я сразу сообщу. Сейчас все, что мы можем сделать, это не мешать ей спать.
-Она говорила о восточном крыле, там есть дверь. Она защищена. Но, наверное, у Нади были причины указать именно это направление. Нужно проверить. Мы все защищены от воздействия инков и вынужденного подчинения им, но мы не защищены от осознанного предательства. Я сейчас подумала, может, в этом и заключалась хитрость инков?
-Господи, это реально. Бежим Зонда!
Вере все-таки удалось отключиться от постоянных мыслей о дочери и сосредоточиться на происходящем. Почему так темно и искусственное освещение не включилось автоматически? Рыжие волосы светились даже в темноте, и Зонде легко было идти вслед за Верой. Только далеко им уйти не удалось.
В коридоре кто-то был, женщины не столько увидели это, сколько почувствовали. Это были враги и они уже были не снаружи, а внутри. Они были здесь. Вера почувствовала воздействие, но она с трудом поддавалась такому влиянию. У нее был опыт, и она знала, что без зрительного контакта, это нельзя сделать мгновенно. Опыт был и у Зонды, но ее мозг слишком пострадал прошлый раз и еще не успел полностью восстановиться. Мощная волна боли свалила Зонду с ног. Вера схватилась за голову и закричала.
Она почувствовала присутствие дочери, которая не позволяла ею управлять, но боль, разливалась уже по спине и не позволяла сосредоточиться на контакте. Никто их не трогал, они не были нужны инкам. Инки шли к своей цели, просто уничтожая все живое на своем пути. Это были взрослые, скорее всего вся группа была стопроцентными инками, рожденными на другой планете. Оказывается, они тоже боялись предательства! Они побоялись отправить сюда детей.
Их было всего пятеро или шестеро, как раз столько, сколько нужно, чтобы пройти в маленькую дверь и по пустым коридорам незаметно дойти до комнаты Нади. Права была ее дочь, цель нападения именно она, все остальное мишура. Хорошо хоть Надя проснулась…, вот только на долго ее не хватит, а помощь так далеко…
Вера с трудом повернула голову в сторону попутчицы, мышцы не слушались, мозг отказывался работать. Зонда пыталась протянуть к Вере руку, в которой непонятным образом оказалось оружие. Где она его могла раздобыть? Что она пытается сделать? Убить Веру? Почему? Сейчас никто не воздействовал на них, почему же женщина продолжает свои попытки привести в действие оружие? Кто заложил в нее эту программу, и кто спровоцировал начало ее работы? Столько вопросов и все они теперь были не важны, перед лицом смерти.