Схватки начались так внезапно и болезненно, что все посторонние мысли просто вылетели из головы. Боль была невыносима. Пытающийся вырваться на свободу ребенок был безжалостен и даже жесток, более того, Злата понимала, что жестокость эта осознанная. Во власти ребенка было облегчить страдания и даже свести их на нет, но такой вариант просто не пришел ему в голову…, он слишком спешил.
Все произошло очень быстро, для этого даже не понадобилась помощь акушеров и врачей. Невинный младенец просто вывернул тело матери наизнанку, облегчив себе путь на свободу. Персонал завозился с новорожденным, который метал мысли, словно стрелы. Он не умел еще дозировать и управлять мысленной энергией и причинял окружающим боль. Никто не роптал. Даже сквозь слезы люди продолжали улыбаться и радостно ворковать над младенцем. Петр тоже пришел взглянуть на первенца. Его сверхчувствительный к мысленному воздействию мозг болезненно вспыхнул от излияний младенца. Петр не остался в долгу и дал мысленную сдачу своему сыну. Люди вздохнули с облегчением, когда головная боль отпустила. Отец за секунду научил сына дозировать свою силу.
Через две минуты в комнате не было ни одной живой души, кроме Златы. Она не могла уже ни видеть сына, ни чувствовать его болезненных мыслей. Сознание ускользало вместе с толчками уходившей из тела крови. Блестящие золотистые волосы, гордость женщины, тускнели прямо на глазах, превращаясь в серую безжизненную массу. Интересно, откуда в прагматичной, бережливой расе, такая расточительность? Злата могла бы родить инкам еще десяток крепких, здоровых ребятишек…, разве не этого они больше всего желали? И она, Злата, больше всего на свете желала по мере сил послужить великой цели, посодействовать новому возрождению человечества. Зачем тогда они оставили ее умирать? Может это личная месть Петра? Конечно, нет. Инок никогда не опустится до личной мести, тем более что она идет вразрез с основной целью расы. Нет, подождите, почему это она должна желать всю свою жизнь производить на свет чудовищ? Злата совсем запуталась, в голове царил полный хаос и путаница, какие-то чужие идеи входили в явное противоречие с ее мыслями и мечтами. Что происходит?!
Неизвестно что заставило Петра вернуться в палату, может сентиментальность, а может злорадство. Но он вернулся. Петр склонился над бледной тенью, в которую превратилась Злата. Никому не пришло в голову хотя бы прикрыть изувеченную, изломанную, кровоточащую наготу…. Петр даже не поморщился, хотя запах крови в отсутствии вентиляции, которую отключили, как только ребенок появился на свет, был совершенно невыносим.
Злата смотрела на Петра мутными голубыми озерами, скорее чувствуя его присутствие, потому что глаза отказывались что-либо различать. Почему она решила, что он красив и добр, как она могла только вообразить, что он может быть щедрым и великодушным? Как барашек на закланье она сама пошла к своей смерти, добровольно подставила себя под удар, а ребенка превратила в чудовище. Но видимо случилось то, что должно было и других вариантов не было. Противостояние Златы и Петра закончилось полной победой последнего. Злата сама сдалась на милость врага и даже была этому безмерно рада… Воздействие? Почему же его нет теперь? Почему она перестала быть нужной Петру и инкам?
-Ты умираешь. Никто не станет тебе помогать. Можешь не ждать помощи, она не придет…, никогда. Я объясню. – Петр лениво вытянулся во весь рост, и его тело издало странный хрустяще-стонущий звук, от которого по почти бесчувственной коже Златы побежали мурашки ужаса. Говорить она не могла, не было сил…, но это было и не нужно, ее мысли были открыты для этого чудовища. Почему же он разговаривал с ней голосом, а не мыслями?
-В тебе есть одна необычная особенность, я заметил это еще там, на кладбище… Ты плохо поддаешься воздействию. Вроде бы твой мозг совершенно открыт, но для того, чтобы ты подчинялась моим мысленным приказам, я вынужден все время работать с тобой. Это трудно и требует слишком много затрат. Я не припомню, чтобы еще у кого-то видел такую аномалию, тем более что сама ты телепатическими способностями не обладаешь. У меня была только одна возможность полностью тебя подчинить – воздействовать на тебя через ребенка, так сказать изнутри. Сын превзошел все мои ожидания, он не просто подчинил тебя, он стал тобою. Поздравляю, ты подарила мне прекрасного сына, а нашему виду прекрасное открытие. Теперь можно не волноваться насчет нерадивых мамаш…, дети сами проследят за правильным их поведением. Ты на самом деле помогла решить большую проблему. Теперь у нас будет возможность сосредоточить все силы на Сомате. Ты хорошо поработала ради нашей общей цели. – Петр откровенно смеялся над умирающей женщиной, чувство жалости было ему недоступно.
Через минуту она вновь осталась одна в душной жаркой палате в полной темноте. Несмотря на ужасную жару, Злате было холодно, холод шел откуда-то изнутри и заставлял все тело покрываться липким морозным потом, а конечности терять чувствительность. Глаза не закрывались…, на это как будто не хватало сил.
Злата уже не слышала осторожных тихих шагов в гулкой тишине и тем более не видела быстрый ловкий силуэт в полутьме палаты. Сознание окончательно покинуло женщину. Полная безнадежность ситуации и неотвратимость плачевного конца окончательно надломили Злату и она перестала бороться даже в мыслях. Человек приблизился к неподвижному коченеющему телу. Что-то ледяное прилепилось к вискам и сгибам локтей. Только через пятнадцать минут сознание начало возвращаться. Слишком долго, слишком медленно, ведь на счету была каждая секунда.
Злата почувствовала неожиданный прилив сил, но отказывалась верить в реальность этих ощущений. На теле ощущалась непонятная тяжесть, а грудь сдавливало что-то очень тяжелое, от чего вдохнуть воздух было мучительно трудно…, и что-то на лице мешало открыть глаза. Злата не понимала что происходит, но сердце затрепетало от предчувствия. В ее положении любое изменение несло крупицу надежды. Через секунду Злата поняла, что двигается, вернее, ее везут на медицинской каталке. Прислушавшись, она уловила едва слышное человеческое дыхание, легкое и тихое. Попробовав пошевелить пальцами рук, она с удивлением заметила, что они слушаются ее мысленных приказов и, что самое невероятное, пальцам было тепло, а внутренний холод с каждым ударом сердца таял.
Злата поняла, что укутана в простынь или легкое одеяло, но не слишком плотно. Постепенно перебирая пальцами, она добралась до тяжелого мягкого свертка на груди. Это была медицинская сумка, стандартный реанимационный набор с минимальным набором лекарств и небольшим запасом заменителя крови. Вот от чего она почувствовала себя лучше! Крови прибавилось, а обезболивание не позволяло терять сознание. А что же кровотечение? Прекратилось? Маловероятно. Пальцы начали сползать все ниже, пока не добрались до чего-то теплого, упругого и немного скользкого. Нижняя часть тела была залита специальным застывающим раствором, позволявшим остановить любое кровотечение. Кто-то не поскупился залить, этим недешевым желе почти полтела Златы. Может, просто у человека не было нужных медицинских навыков, чтобы знать в этом вопросе норму? По крайней мере, у Златы появилась надежда, самая настоящая, реальная и от этого сердце забилось ровнее, а дыхание стало глубже. Тяжелый мешок на груди уже не казался удушающим.
-Тише, тише, не шевелись, у нас очень мало времени, они скоро хватятся тебя и тогда тут такое начнется! Хорошо, что на улице уже темно. Нам бы только до лёта добраться и нас уже не остановят. Гена ждет нас за воротами. – Ясный девичий голос странно контрастировал с действиями, которые пришлось проделать этому человеку. Упоминание о Гене пролилось бальзамом на израненную душу женщины. Воспоминания об этом человеке были варварски вытравлены из памяти Златы. Их возвращение теплом разлилось по всему телу, в происходящем появилась какая-то ясность и логика. Это успокоило. Злата провалилась в забытье, организм не мог дольше выдерживать бодрствование, ведь повреждения были очень значительными.