-Почему вы не посоветовались со мной, профессор? – Гена немного успокоился, но румянец возбуждения все еще украшал обычно бледные щеки.
-Не кипятись, парень. – Карбовски, выпустив немного пар, стал обращаться к гиганту по-отечески. – Это решение твоей бабушки, и как сам понимаешь, возражать ей довольно сложно. Она просила не говорить тебе, боялась не устоять перед твоими возражениями. Ты не бойся, мы экипировали ее по полной программе, да и команду выделили крепкую. Ты ведь был там? Сам испытал мобильные экраны? Нет причин так волноваться.
-Может вы и правы, но это как-то не по-человечески… - Гена смотрел на профессора с высоты своего роста, Карбовски казался ему маленьким, толстеньким коротышкой, даже ноги с такого ракурса выглядели кривоватыми и непропорционально короткими.
-Каждый должен делать то, что может. Здесь на самом деле никто не может никому приказывать, и только здравый смысл заставляет всех подчиняться мне и Хасиду Петровичу. Не тебе ли этот самый смысл изменил, когда ты отправился за Златой к инкам? У твоей бабушки хотя бы хватило ума убедить меня в том, что ее участие в экспедиции необходимо. Вот так-то… - Карбовски тяжело вздохнул и опустил голову. Ему надоело смотреть вверх, шея затекла, спина разболелась. Неужели Гена не видит, какие неудобства причиняет? Никакого уважения.
Гена словно разгадав мысли профессора, сел на стул. Карбовски сразу почувствовал себя лучше и смог сесть на высокое кресло. Теперь их лица находились на одном уровне, и разговор сразу стал деловым.
-Ты лучший оператор на Сомате, лучший программист и лучший создатель реальностей. Надеюсь, ты в запале не забыл своих главных обязанностей? Теперь только ты можешь работать с теми носителями, где отображены данные волнового перемещения и координаты Юрико.
-Да помню я! – Раздраженно ответил Гена. – Разве можно это забыть, когда круглые сутки приходится таскать этот жилет из экранирующих пластин? Даже помыться не могу. Попробуйте, как это удобно?! Скорее бы уж на Юрико, как мне вся эта кутерьма надоела…
-Уже скоро, голубчик. Не знаю только, насколько это всех обрадует… - Карбовски как-то странно взглянул на собеседника, словно оценивая, можно ли ему доверять.
-На Юрико опять проблемы? – Гена чутко отреагировал на изменение настроения профессора и сразу понял, что случилось нерядовое событие. – Сколько еще в состоянии выдержать человек?!
-Проблемы кругом, и у нас, и у них. – Уклончиво ответил Карбовски, затем еще раз внимательно и жестко зыркнул на Гену. – Мы потеряли базу на Юрико и пару сотен людей. Природная катастрофа. И нам еще повезло, что не погибла вся колония.
-Ничего себе! Об этом не должны знать здесь, а то многие откажутся покидать Землю. Вы же понимаете, что большинство из них руководствуется соображениями личного комфорта и удобства. Какие-то «высшие интересы» им недоступны.
-Не надо так наговаривать…, все мы сделаны из одного теста и предпочли бы тепленькие чистенькие гнездышки. И у всех у нас есть мозги, плохие или хорошие, поэтому каждый способен сопоставить плюсы и минусы разных вариантов. Но ты прав, это известие затормозит переправку людей. – Виктор Львович еще не успел ни с кем обсудить эту новость, поэтому живо вступил в этот разговор. Гена ворвался так неожиданно и вероломно, что профессор вынужден был отложить даже самые срочные дела.
-Я прожил среди этих людей многие годы, профессор, и знаю, что далеко не каждый сегодня способен реально оценивать плюсы или минусы. Многими движет только желание устроиться удобнее. Есть и другая сторона медали – некоторые способны променять любое теплое гнездышко на хорошее приключение… Вы сам такой. Так что, я согласен, нечего мерить всех одним мерилом. – Гена насмешливо сощурил глаза, прямо как его бабка. – Радует только одно, что последний контингент почти стопроцентно остался на нашей стороне.
-Тут есть одна тонкость. – Профессор намеренно пропустил излияния молодого человека мимо ушей и продолжил свою мысль. – Мы отправим ничего не подозревающих людей прямо в гущу событий…, как с ними будут справляться на Юрико? У них и так сложности с дисциплиной, а эти уж совсем бесноваться начнут…
-Да, подставлять Сафида тоже нельзя, мы и так вывалили ему на голову кучу беспомощного балласта. Может просто отобрать тех, кто сможет спокойно пережить известие об исчезновении лагеря? Правда, нам останутся одни неумехи…
-Нет, придется немного отложить следующую переправку…, без объяснения причин. Кроме всего прочего, у меня появилось стойкое убеждение, что Сафид что-то скрывает от центра. Что-то важное, что-то, что могло бы заставить нас прекратить колонизацию. И мне кажется, он делает это намеренно.
-Интересно! И мы узнаем о сути тайны, только когда обратного пути не будет? Сафид разумный человек, и если он решил действовать именно так, значит, на это были причины.
-Не знаю, какое известие могло бы отвратить меня от желания покинуть компанию инков? Это-то меня и пугает. – Виктор Львович немного помолчал. – Ну вот видишь, мы прекрасно все обсудили и даже предварительное решение приняли. Может, пойдем, перекусим?
-Шеф, тут кажется, кто-то в двери стучит. У вас что закрыто? К чему эта конспирация?
-Может, я хотел без лишних ушей с тобой разобраться, ведь ты устроил настоящее представление. Мне не хотелось, чтобы о задании твоей бабушки узнали посторонние. Да иду я, кому там не терпится вцепиться в старика?
Карбовски наклонился к столу и взглянул на монитор. Брови удивленно приподнялись, эту гостью он не ожидал.
-Что здесь понадобилось Вере? Господи, она и дочку притащила, я ведь ее просил не таскать ребенка по Сомату, это опасно. – Профессор нажал клавишу, и дверь тихо отъехала в сторону.
Доктор Карбовски ошибся, в гости пожаловало не два человека, а целая делегация. За Верой как хвостик топтался Фред. Дальше шествовала сладкая взрывоопасная парочка – Сильва и Влад. Но самым необычным членом делегации был Хасид Петрович. Странность заключалась в том, что он плелся в конце всей компании и явно не понимал, для чего его притащили. Так как профессор был одним из главных руководителей всего проекта, такое поведение выглядело нелогично.
-Послушайте, у вас что, это профессиональное? Откуда такое извращенное стремление к вызывающим рвоту цветам? Только что зашла к Хасиду Петровичу, так у него то же самое! Вместо того чтобы броситься на шею к любимому профессору, мне пришлось сначала вытолкать его из этого жуткого кабинета. Бедняга, по-моему, так и не проснулся. – Рыжеволосая бестия задорно улыбалась, в то время как ученые мужи ошарашено молчали.
Энергия у Веры Сторп била через край. Хорошенько отдохнув, она жаждала деятельности, поэтому так рьяно приняла участие в решении создавшейся проблемы. Блестящие рыжие волосы змеями метались по плечам и спине. От быстрого мельтешения создавалось почти реальное ощущение, что среди огненных локонов вспыхивают молнии. Живое выразительное лицо довершало картину.
Дочка, несмотря на тот же цвет волос и милое личико, выглядела лишь как бледная копия матери. Но это дело времени, через пару лет Надя сможет уже помериться с мамой силами.
Карбовски печально смотрел в оживленное лицо своей подчиненной, он уже и забыл, как она лихо умела управлять окружающими, и как ему приходилось все ей прощать. В душе шевельнулось что-то ностальгическое, и доктор так громко вздохнул, что все присутствующие оглянулись на непривычный звук.
-Здравствуйте коллега, что привело вас ко мне, Хасид Петрович? – Не дожидаясь ответа, он надменно взглянул на Веру. - Я думаю, вы, милая девушка, не ждете, что я стану всерьез отвечать на ваши выпады?
Вера проигнорировала его тон и выражение лица, да и сам вопрос. Это была такая игра, в которую при встрече играли Вера и Виктор Львович. Игра доставляла обоим огромное наслаждение, и пока не наскучила ни одному из участников. Вера протолкнула вперед Хасида Петровича, чтобы тот мог сесть в кресло и выглядеть подобающе своему положению, затем она подвинула к обоим профессорам Сильву и Влада.