Фред! Господи, я в это не верю, этого просто не может быть! Это так страшно! Ну почему, почему я оказалась здесь, а не там? Я хочу быть с сыном и с друзьями. Они все остались там!
Ну пожалуйста, пусть это будет временная остановка, пусть передатчик заработает вновь. Пусть первым кто появиться будет Фред...
Как же все наши с Фредом мечты? Наши планы? Неужели Надя ничего не смогла сделать, чтобы помочь себе и Фреду, чтобы дать ученым время на спасение? Она ведь такая сильная, она может сражаться со всеми инками…, какая глупость! Она просто ребенок. Не хватало еще, чтобы я на нее перекладывала свою вину. Но мне так больно и рядом нет ни одного человека, который смог бы дать мне силы жить дальше…, даже Карлоса. Может хотя бы он будет с Фредом и Надей до самого конца? Не даст им превратиться в рабов?»
***
Когда началась экстренная эвакуация, Вера находилась у дочери. Она узнала о нападении одной из первых и не на секунду не оставляла девочку. Возможно, она тешила себя надеждой, что оказывает ребенку большую помощь? Но на самом деле, она скорее мешала Надежде, потому что вынуждала девочку заботиться еще и о себе. Однажды Надя спасла жизнь матери и сделала бы это еще тысячу раз, если бы потребовалось, но именно сейчас девочка предпочла бы, чтобы Вера оказалась на Юрико как можно раньше. События плохо поддавались Надиному влиянию, а тревога за мать отвлекала измотанного ребенка.
Очень сложно держать в голове все события и стараться помогать всем одновременно. Очагов опасности было слишком много для маленького уставшего детского мозга. В этом то и была основная проблема. Детский организм не был способен работать с полной отдачей столько часов подряд, а помощи было ждать неоткуда. И тут Надя вспомнила о Костике, ребенке Зонды. Эта женщина была одной из жертв инков, она чуть не стала убийцей Веры. Мальчик был инком, но никогда не подвергался воздействию, значит, он мог бы взять часть работы на себя! По крайней мере, Костик смог бы указывать опасные участки на Сомате, чтобы Надя могла своевременно вмешиваться. Почему она не вспомнила о нем раньше?
Одинокий, всеми брошенный и многими презираемый малыш был предоставлен сам себе. Кто-то не общался с ним из-за суеверного страха, кто-то не мог простить его матери предательства, кто-то просто был равнодушен к судьбе инка. Сейчас у Кости будет возможность показать свою преданность людям, но разве теперь у него есть для этого хотя бы одна причина?!
Только Надя время от времени поддерживала с Костей мысленный контакт, и это было единственное дружеское общение в его жизни. За это общение ребенок готов был рискнуть жизнью. Он сам в это искренне верил.
Время, отведенное людям на Земле, стремительно ускользало. Надя прекрасно понимала, что очень многие так и останутся здесь навсегда. Если бы у нее было больше сил, если бы она успела стать старше и сильнее, если бы она не была совсем одна..., она смогла бы защитить людей.
Вера с дочерью и Фредом, который теперь стал еще одной головной болью Надежды, до сих пор жили в той же детской. И это несмотря на то, что она находилась в непосредственной близости от периметра и, более того, от места первого проникновения инков. Эта комната, по словам девочки, была самым безопасным местом для ее работы и самым удобным. Безопасность, на взгляд Веры, была весьма спорной, а вот удобство - очевидным. Все дело было в том, что Надя именно из этой комнаты выстроила все свои защитные силовые линии. Новые потребовали бы много времени и сил. Время сейчас было важнее безопасности.
Костик с радостью взялся за дело и оказался поистине незаменимым помощником. Он позволил Наде отдохнуть и с новыми силами приступить к работе.
Дети-инки, которые шли на штурм, сами по себе действовать были не способны, они полностью находились под властью своих кукловодов. По сути, это были всего лишь живые машины. Инки не рискнули послать их в «свободный» бой, хотя сомнений в их лояльности быть не могло. Просто враги опасались, что Надя сможет заставить детей действовать в своих интересах и небезосновательно. Так и случилось бы, но инки сумели предвидеть это и послали марионеток. Достать самих кукловодов было невозможно. Все что Надя могла, это предупреждать о непосредственной опасности и в самых критических случаях временно выводить детей из строя, нарушая их связь с кукловодами.
Вера нервно ходила по комнате, время от времени, выглядывая на улицу. Как ей хотелось все это прекратить, схватить дочку и прямиком отправиться к передатчикам! Она видела, как измучен ребенок, как отчаянно девочка борется за жизнь каждого человека. Но это так трудно, почти невозможно, ведь нападения сыплются со всех сторон, даже с неба.
Вера отвлеклась от дочери, наблюдая за одинокой фигурой Марии в погибшем саду. На нее нахлынуло ощущение, что она уже переживала когда-то этот момент, видела это печальное лицо и сгорбленное грузное тело в такой обстановке. Тогда ей удалось зажечь в печальном сердце искорку жизни…, теперь все было по-другому. Даже обстановка, по правде говоря, была совсем иной. Шумная толпа возле входа в корпус отправки портила всю картину. Поведение людей вызывало у Веры отвращение. Ну, кто бы мог подумать, что страх за свою жизнь заставит разумных воспитанных людей продираться к свободе, молотя друг друга и отпихивая слабых?
Смотреть на толпу было крайне неприятно, поэтому Вера смотрела на Марию, которая не обращала внимания ни на шум, ни на недостойное поведение толпы. Или только делала вид? Наверное, она решила остаться здесь навсегда, со своими мертвыми растениями. Вот к Марии подошел мальчик, нет, скорее подросток Роланд. Они были похожи на бабушку и внука, такие внимательные и нежные. О чем они говорят?
В этот момент, почти одновременно, произошло два события, которые круто изменили и без того нервный ход эвакуации. Сначала, прямо с купола свалился неуправляемый лёт…, это был Соматовский лёт, закрытый экранирующими пластинами. Как он очутился снаружи? Неужели неугомонная Неллия опять что-то начудила?
Лёт сразу же вспыхнул ярким синеватым пламенем. Мария и Роланд бросились на помощь, их примеру последовали люди из толпы возле корпуса отправки. А Вера-то думала, что этих людей ничего кроме собственного спасения не заботит…
Увидев выползающую из лёта Неллию, Вера даже усмехнулась. Не успели зажить старые раны, как бабушка опять пустилась в авантюру. Ох, уж эта старушка! Седые волосы непривычно разбросаны по плечам и груди, лицо рассечено, а она по-прежнему размахивает руками и отдает какие-то неслышные Вере приказы…
В этот момент на всех людей находящихся в парке обрушилось небо. Чудовищной силы взрыв взметнул к куполу человеческие тела, вырванные с корнем останки деревьев и даже тяжелый лёт. Окно перед лицом ошарашенной Веры прогнулось внутрь комнаты и, не выдержав напряжения, сначала с сухим звоном треснуло, а в следующее мгновение мелкими смертоносными осколками ворвалось внутрь комнаты, сметая все живое. Вера успела нырнуть за край рамы. Расширенными от ужаса глазами она как будто в замедленном воспроизведении наблюдала, как осколки веером летят по комнате прямо к ее дочери, Фреду и Костику.
Только после этого Веру накрыл звук ужасного взрыва, такой пронзительно громкий, что казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут, так же как окно. Горячая волна достала Веру даже за стеной, к которой она прижалась. Ей показалось, что волосы затрещали и раскалились от жара, она порадовалась, что вопреки обыкновению, заплела свои рыжие роскошные волосы в косу.
Дышать стало очень трудно, легкие горели, но не это волновало Веру, она вся тряслась и не могла заставить себя посмотреть на детей. Пальцы цеплялись за пластик стены, глаза упирались в мелкий рисунок на стене, губы издавали жалобный стон вперемешку с обрывками слов и фраз. Колени подгибались, тело медленно сползало на пол. В голове словно звенел гигантский колокол, звук которого заполнял все пространство мозга, выдавливая все пугающие, ужасные мысли о детях. Вера видела себя как бы со стороны, и как специалист могла оценить свое поведение. Это была почти нормальная, если такое понятие, вообще, можно применить в такой ситуации, реакция организма на шок и возможность гибели ребенка.