-Успокойся, я не дам вас в обиду. Даже если у ребенка будут такие отклонения, то я научу его скрывать это, никто никогда не усомниться, мы никому не позволим забрать нашего малыша, не переживай…
В этот момент прозвучал сигнал дверного вызова.
-Что-то доктор Карбовски пришел раньше времени, на него не очень похоже. Надеюсь, ничего опять не случилось? Пойду, впущу его, неприлично заставлять пожилого человека стоять так долго за дверьми. Ты подождешь меня? Не раскисай. Вот с Карбовски и обсудим ситуацию с необычными детьми.
-Не ходи! Я не хочу тебя отпускать, пускай уходит доктор…
-У тебя истерика, так нельзя!
Вера всхлипнула и махнула рукой в направлении двери, разрешая Кузе открыть ее.
Кузя, как можно быстрее, побежал открывать Карбовски дверь, надеясь, что тот все еще ждет. Вера услышала приглушенный мужской разговор, но слов не разобрала, а голоса показались незнакомыми, потом послышалась какая-то возня, глухой стук и звук закрываемой двери. Все еще не осознав, что случилось что-то страшное, Вера продолжала прислушиваться к звукам в прихожей. Стояла абсолютная тишина. Вера постаралась успокоиться, откинулась на подушки, стала ждать появления Кузи и гостя. Тишина. Вера не могла заставить себя подняться с постели и пойти посмотреть, в чем дело. Ей было страшно. Ей было так страшно, что ноги отказывались слушаться. Все тело сотрясалось от противной мелкой дрожи. Встревоженная женщина, цепляясь за стены, вышла в коридор.
Кузя лежал у закрытых дверей, его ясные добрые глаза смотрели в потолок. На лице застыло навечно такое родное выражение, такое человечное… Не имело смысла проверять, конечно, он был мертв. Вера не могла пошевелиться, она перестала что-либо чувствовать, слышать и видеть. Этого ей не пережить. Они все-таки добрались до него. Он стал слишком человеком, и поэтому был опасен для них. Она чувствовала, что что-то страшное должно произойти, она обязана была понять…В дверь опять позвонили, Вера не слышала… Начали стучать…, громче…, громче! Вера даже не пошевелилась, ни криков, ни слез – полная неподвижность, шок. Дверь распахнулась, ввалился Энри и, споткнувшись о неподвижное тело на пороге, упал прямо в теплую лужу. Энри начал кричать… Карбовски с совершенно бескровным лицом стоял на пороге и смотрел поочередно то на Кузю, то на Веру, то на Энри. Тело Кузи немного поменяло позу от толчка, голова откинулась, открывая взгляду ужасную рану…, выражение лица перестало быть приятным и родным…, теперь это было просто лицо мертвого человека с остекленевшими глазами и расслабленными мышцами. Он перестал быть ее Кузей. Его больше не было. Его больше никогда не будет, не будет отца ее ребенка. Только теперь Вера смогла выдохнуть, все это время она не дышала. Спасительные слезы хлынули из глаз, печальный стон сорвался с губ, признавая очевидную гибель любимого.
-Почему я запретила ему использовать способности, он смог бы узнать об опасности заранее… Это я во всем виновата, зачем я сделала его таким добрым, доверчивым, благородным… Я не переживу этого, почему вчера я не умерла? Вот была бы удача.
-Прекрати истерику! – Что есть силы, закричал Карбовски, руки старика так тряслись, что он едва смог нащупать ручку двери, чтобы захлопнуть ее.
Энри, наконец, перестал кричать, но встать пока не пытался. Он понимал, что из троих именно ему нужно взять на себя инициативу, чтобы разрешить ситуацию с минимальным ущербом для присутствующих.
-Вера, быстро... выйди... отсюда, принеси успокоительное…, шевелись. Это приказ! Если ты сейчас не начнешь шевелиться, то сойдешь с ума, ты убьешь своего ребенка. Да шевелись ты! Посмотри, Энри сейчас потеряет сознание… - Слова были жестокими, черствыми, но зато действенными.
Вера, непрерывно поскуливая, как побитая собака, начала еле переставляя ноги передвигаться в сторону кухни, внизу живота начала разливаться тупая, горячая боль.
Успокоительное принесло всем некоторое облегчение. Веру уложили в постель, вызвали акушера. Энри пытался отмыться от липкой крови в ванной. К Карбовски снова вернулся здоровый цвет лица.
-Мы видели убийцу…, это один из них…
-Я даже знаю, кто именно, – глухо сказала Вера, – он устроился работать в клинике подсобным рабочим в прачечной, я видела его вчера и узнала…, почему я не приняла мер…, я себе этого никогда не прощу.
-Раньше или позже они все равно бы это сделали. Тут есть еще одно обстоятельство…, вчера мы проверили твой лёт…, твоя машина была намеренно выведена из строя. Тебя тоже хотели убить…, а может не тебя, а твоего ребенка…, но тебе повезло.
-Что происходит? Наступает какой-то хаос! Где обычный порядок вещей? Вы говорили, что эти люди здоровы и неопасны…
-Что теперь-то сделаешь? Ничего изменить уже нельзя…, но можно попытаться спасти тебя и малыша. Можно попытаться понять, что, в конце концов, происходит. Сейчас лекарство подействует, и ты уснешь…, потом будет легче…, я надеюсь.
-Предупредите Лору… - Вера уже спала, но даже сон не стер скорби с ее лица.
3.
«Наше незнание достигает все более далеких миров».
(Станислав Ежи Лец)
-Ну что, завтра настанет час икс?
-Я уже ничего не знаю, не понимаю и не помню…, я просто хочу спать. Эти упражнения замучили меня так, что я уже не хочу никуда лететь.
-Ты, Вика, всегда была жутко ленивая…, если бы не твои мозги, тебя давно бы поперли из Сомата.
-Ой, договоришься, Юля. Между прочим, с завтрашнего дня я твой командир…
-Именно поэтому сегодня я отрываюсь на полную катушку!
-Не боишься, что я припомню?
-Ну, ты же не настолько мелочная, в самом деле.
-Ладно, пошли спать, завтра самый главный день в нашей жизни. Наши вещички уже дожидаются нас на Юрико…, я только очень надеюсь, что там они никому не понадобятся…
-Лежат там бедненькие…, что там с ними происходит? Жаль, что не было возможности послать передающий зонд.
-Ну, зонд-то как раз уже там, только работать он сможет после нашего прибытия. Когда мы его соберем. Как и все остальные приборы. Вот я думаю, что с нами станет, если мы не получим наши детали, или получим не все? Там каждая деталька на вес золота, каждый предмет, каждое семечко…
-Как не крути, а выходит, что отправляют нас вслепую…, черт его знает, может, несмотря на всевозможные обнадеживающие факторы, жить там невозможно…
-Мы не сможем вернуться…, но сможем дать об этом информацию остальным. Если успеем.
-Ладно, зачем сейчас о плохом-то думать, тебе-то, вообще, после экзамена все нипочем… Я слышала сплетни, мол, на тебя ставили только один против десяти, что ты пройдешь. Твоя реальность имела запасной аварийный выход, тебе бы не дали погибнуть. Не хотели рисковать. А вот если бы я ошиблась, то сегодня бы лежала на кладбище…
-Видела я в записи твое приключение…, только идиот бы не справился!
-Конечно, тебя проверяли по полной программе, но мне тоже досталось…, до сих пор синяки не прошли. Ты тоже, Вика, справилась не идеально…
-Да знаю я, все уши уже прожужжали, что в первый момент паника помешала принять мне правильное решение, которое сократило бы мое пребывание в том прекрасном болоте примерно на половину. Мне до сих пор в кошмарах сниться это милое место брр…
-Ну, ведь не все было там так ужасно, не так ли? Сафид теперь от тебя не отходит.
-Иначе и быть не может, мы оба отвечаем за первую партию колонистов. Почти полгода мы будем вашим единственным начальством.
-Не переоценивай себя, связь с землей будет регулярной.
-Будет…, что будет, а что нет, просто неизвестно пока…, одна неизвестность и предположения.
-Что-то у тебя плохое настроение, наверное, ты все-таки слишком устала.
-Пойду, попрощаюсь с Сафидом, через пять минут буду уже в палате.
-Ну…, за пять минут вы не управитесь…
-Перестань! Ты тоже попала в нашу группу только потому, что у тебя образовалась пара с Ростиком…, между прочим, не без моей подсказки.