Вера не услышала, не увидела, а почувствовала, как мимо ноги проскользило тело Роланда. Парнишка не шевелился, не помогал тащившим его людям, но глаза были открыты и взгляд осмыслен. Роланд смотрел на Веру и понимал то, чего еще не заметили и не осознали люди, толпящиеся в коридоре. Слезы катились по щекам женщины, она не могла сделать ни единого движения, не могла уйти в сторону, не могла контролировать свое тело.
Роланд понимал, что женщину заставят войти внутрь, и она останется в этой комнате навсегда. Чем-то она заинтересовала детей. Ни один человек за все время не вызвал в них столько живого интереса, сколько эта женщина. У Веры была только одна надежда, что Роланд сможет ей помочь прямо здесь и сейчас. Эти двое, Вера и Роланд, за одно мгновение смогли понять, оценить ситуацию и принять решение. И для этого им даже не понадобились такие способности как телепатия.
Неподъемной, бесчувственной рукой Роланд схватил женщину за ноги, от чего она повалилась на землю, словно сбитая кегля. Уже в полете Вера потеряла контроль не только над телом, но и над разумом, поэтому не почувствовала боли от падения на жесткий пол. Она попыталась подняться, чтобы войти обратно в комнату, но Роланд крепко держал ее за ноги. Еще немного и он был за пределами комнаты ужасов и вне зоны воздействия. Импровизированный металлический крюк больно царапал кожу на плече Роланда. Какое счастье, что он был в состоянии ощущать эту обычную боль! Какое счастье, что он был в сознании и ясной памяти!
-Тащите ее, она под воздействием… - К Роланду очень вовремя вернулся голос. Он был хриплым и совершенно неузнаваемым. Вера все еще находилась перед распахнутой дверью, поэтому всеми силами пыталась вырваться из слабеющих рук подростка.
Казалось, голос долетал до людей медленно и неохотно, а доходить до их сознания и вовсе не собирался. На лицах застыли удивление и растерянность, движения стали заторможенными и тяжелыми. Возможно, происходящее выглядело замедленным только в искаженном восприятии Роланда, но Вера по-прежнему лежала поперек раскрытого входа в камеру, и никто ей не помогал. А она между тем начала медленно ползти в сторону комнаты и только объемный живот не позволял ей преодолеть этот путь за считанные секунды.
Влад очнулся первым. Несмотря на то, что каждый был готов к неожиданностям и находился в боевой готовности, новость о беде с Верой застала всех врасплох. Люди были слишком сосредоточены на парне, которого общими усилиями тащили на довольно хилой палке с ненадежным крюком. Влад резко вытянул руку и, немного наклонившись вперед, схватил женщину за ногу. Волна боли опалила лицо и грудь, граница воздействия казалась осязаемой, как будто натянутая в воздухе сетка. Часть коридора напротив открытой двери превратилась в продолжение камеры. Почему она не распространяется дальше, ведь блокирующие экраны находятся чуть дальше по коридору? Почему граница не размыта, а так четко очерчена? Все это предстоит анализировать позднее, а сейчас нужно закрыть дверь и отрезать этот ужас специальным экраном. Теперь очевидно, что экран работает и весьма исправно.
-Они хотели моего ребенка…, хотели мою девочку, во что бы то ни стало. – Вера уже пришла в себя и сидела на полу. Она все никак не могла осознать, какой трагедии ей чудом удалось избежать. Роланд, которого усилия по спасению Веры полностью вывели из строя, сейчас находился в мини-реанимации. Он был действительно плох.
-Верочка, я же вам говорил, что это была плохая отвратительная идея. Почему вы так упрямы и не слушаете меня? Теперь вы имеете дело не с романтичным наивным Кузей…, эти дети монстры. И мы виноваты в этом, мы их сделали такими… - Карбовски от волнения стал задыхаться. Слишком много переживаний за последнее время для такого пожилого человека.
-Вы слышите, что я вам говорю? Теперь они не оставят меня в покое. Никогда! – Вера схватилась за голову и начала раскачиваться из стороны в сторону, от чего огненные волосы переваливались с одного плеча на другое. От падения ныло все тело, а ребенок в животе вел себя подозрительно неподвижно. - Как вы собираетесь с ними общаться? Они ведь всех будут уничтожать. По-моему, с ними невозможно говорить. Что делать?
-Не паникуй. Мы обязательно что-то придумаем. Посмотри сколько светлых голов? А какие герои?– Энри, который все время молчал и оценивал ситуацию со стороны, решил, наконец, что ему пора вмешаться. В тот момент, когда Вере нужна была помощь, Энри не оказалось рядом, и он смог стать спасителем Веры, хотя отдал бы за такую возможность полжизни. Эта женщина завораживала и подчиняла его себе, он не мог сопротивляться ее чарам, ее глазам, волосам…. После смерти Кузи он ощущал себя в полной мере ответственным за ее жизнь и счастье.
Растерянные люди в белых халатах метались по коридору. Ситуация уже совершенно не подчинялась людям. Однако она не была подконтрольна и «мутантам». Просто тупик и никакого видимого выхода. Чем больше проходило времени, и чем больше усилий предпринимали люди для решения проблемы, тем больше вопросов и неразрешимых ситуаций становилось. Как будто люди пытались биться головой о стену. А странные дети просто не замечали ни этой суеты, ни усилий людей, ни принесенных жертв…
2.
«Мечты о великом обманчивы, зато они развлекают нас».
(Люк де Клапье Вовенарг.)
-Ребята, приготовьтесь к отправке. Через пять минут старт. – София сосредоточенно налаживала аппаратуру, которая явно в этом не нуждалась. Она всегда немного нервничала во время такой ответственной работы и старалась занять руки для того, чтобы голова не думала о плохом.
В лаборатории в этот раз царила благодушная атмосфера. После траурного уныния, когда ни ученые, ни колонисты, ожидающие отправки не знали наверняка, будет ли вообще продолжена колонизация, наступила веселая эйфория. Они все-таки получили долгожданную весточку с Юрико! Отчаянье было преждевременным! Некоторые ученые, правда, уже поставили крест на проекте, а иные даже бросили работу над ним. Такое отношение к работе не было удивительным, оно диктовалось общим состоянием общества, настроениями людей и их личными интересами.
Зато, остались самые стойкие и преданные делу. Сколько же их было, предателей и дезертиров?! На их место всегда приходили новые, отчаянные и молодые. Одни приживались, набирались опыта и работали на благо общей цели. Другие сдавались, не выдерживали и с сожалением уходили.
София по ходу работы давала краткие консультации новой лаборантке. Помощник Софии, который работал с ней раньше, покинул Сомат - он перестал верить в успех. Лаборант не смог смириться с тем, что колонисты не вышли на связь. Но он ошибся. Неудача обернулась большой радостью несколько дней назад, когда долгожданное сообщение с Юрико было получено. Радость, к сожалению, не была полной, ведь она была омрачена печальными событиями на планете…, но от этого она не стала менее долгожданной, менее важной. Как бы там ни было, но жизнь человека на Юрико стала свершившимся фактом, и это обстоятельство не могли затмить несколько человеческих жизней. В самом деле, было бы наивно думать, что как в сказке колонисты попадут в райский сад, что не будет трудностей, боли и жертв. И это точно не последние потери. Сколько еще мертвецов будет на Юрико? Сколько ошибок будет оплачено человеческими жизнями? Иначе не бывает.
Зонда, так звали новую лаборантку, оказалась весьма смышленой работницей. София не сомневалась, что сделала хороший выбор, когда пригласила девушку на работу. Однако от той мечтательной девушки, которую помнила София во время набора колонистов, совсем ничего не осталось. Зонда явно пережила за этот короткий срок какую-то трагедию… и, скорее всего это было связано с беременностью женщины. Зонда была хорошим, сообразительным помощником, она набрасывалась на новые знания, как голодный зверь, тратила все свободное время на обучение. Чем вызвано такое рвение? Может быть желанием что-то забыть, что-то из своей жизни вне стен Сомата? А может быть желанием сбежать от кого-то или чего-то? От кого? От чего?