— Сдаешься? — неожиданно возмутилась Олессия. — Обнадежил людей, зажег в их сердцах свет и что теперь? Хочешь умереть? А как же все те, кто вновь поверил в тебя?
— Ты не понимаешь. А вдруг я, как раньше, решу, что трон и власть важнее?
— Не решишь! — твердо заявила Олесия. — Я останусь рядом и больше не позволю тебе так думать. Я не могу иметь детей, но мы выберем наследника и на этом закончим вопрос о наследии.
— Останешься рядом? — прошептал Ариан.
— Да.
— Простишь меня?
— Уже простила. В тот момент, когда услышала твой зов короля и приняла его.
— Благодарю тебя, моя королева.
Они держались за руки. Литэя с улыбкой посмотрела на Леона, и тот, усмехнувшись, отошел прочь. Через несколько секунд до нас донесся его зычный голос, командовавший людям собраться вместе и перебраться на берег. К нам подбежали люди с гербом Алирантов и принесли с собой носилки.
— Спорим, — неожиданно улыбнулась Мила, наблюдая, как уносят Ариана. — Литэя исцелила сейчас не только короля?
— Даже спорить не буду. Леон смотрел на жену с благодарностью.
— А ты очень наблюдательный, — хмыкнул Мирран, хлопая меня по плечу. — Лично мне сложно понять, когда он перестает поедать ее взглядом и смотрит с благодарностью.
— И все же разница есть, — усмехнулся я.
— Ну а вы, когда меня дядей сделаете? Раз уж даже королевская чета скоро потомством обзаведётся?
— Я…, - обернувшись к жене, хотел признаться в родовом проклятье, но она покачала головой.
— Я все знаю. Я подожду сколько будет нужно, — улыбнулась Мила, и, вздохнув с облегчением, я обнял ее крепче.
Взгляд Литэи перехватил мой, и ее улыбка стала шире. И неожиданная надежда проскользнула по позвоночнику. Нам не нужно будет долго ждать, и спасибо за это я должен сказать Алирантам.
Эпилог
Снег большими хлопьями кружил вокруг, мешая оглядеться и понять, куда ее занесло. Литэя в свадебном платье, еще секунду назад стоявшая перед зеркалом в одном из кабинетов Храма Света, понимала, что все магические метки с ее рук пропали, а сама она неизвестно где. Если Леон почувствует ее исчезновение, то разберет храм на камни. Объясняйся потом с Верховным…
— Не разберет, — слова, прозвучавшие в голове, принесли с собой веяние тепла и нежный аромат цветов. Снег прекратил свое падение. Небеса стали светлее, и лучи Элорис пробили их толщу, выхватывая на земле небольшую проталину и невысокое тонкое деревце, покрытое светлой прозрачной зеленью и такими же нежными цветами.
Не сходя с места, Литэя опустилась на колени и, закрыв глаза, поклонилась.
— Приветствую, великого Благого.
— Признала? — в голосе сквозило много эмоций: удивление, радость, нежность.
— Разве можно иначе, — поднимая взгляд, удивилась Литэя, понимая, что за время поклона её перенесли ближе к деревцу, и она может коснуться тонкой зелени трав, что скрывают проталину. А тонкие ветви уже гладят ее по волосам.
— Ты не удивлена.
— Я верила, что вы возродитесь.
— Почему? Столько времени меня никто не ждал…
— Алиранты всегда вас ждали, и храм прямое тому подтверждение.
— Когда ты догадалась?
— Не сразу. Впервые подумала, что вы выжили, когда, попав в Убежище, увидела свою цель. Все мои мысли были у меня в голове, но сияющие руны были вестью из вне. А после, когда увидела сердце Белого Волка, задумалась о том, не сохранилась ли частица и вашей силы в нашем мире. Но когда услышала, что мной гордятся, а Алан поведал о невидимом помощнике, сомнений у меня не осталось.
— Почему?
— Вся та Благость, что мы черпали из мира, была вашей силой. Именно она помогала идти по нашему пути. Не исчезала, а, наоборот, вдохновляла нас ежедневно.
— Только ли… Я ведь чувствовал твоё смятение последние месяцы.
— Кто я такая, чтобы сомневаться в божественном замысле…
— Замысел и результат — разные вещи, — тонкие ветви, сплетаясь, превратились в руки, что, коснувшись моих плеч, подняли меня. — Я хотел создать себе верных спутников, а получились Ворон и Волк, разрывающие этот мир пополам. Хотел оградить Алирантов от опасности, а в результате обрек их на множественные испытания. Хотел создать Барьер, дающий мир, а в результате обрек души на плен.
— Да, Барьер. Я все еще переживаю. Вдруг мне надо было слиться с ним…
— Не надо, — тонкие листочки задрожали.
— Но…
— Видя, как Волк и Ворон противостоят друг другу, я хотел каждому из них дать его мир и задумывал Барьер, как монолитное изваяние. Каждая руна на своем месте. Волк оберегает своих чад, Ворон — своих. Но я не учел одного. Собрать и передать барьеру силы после моей физической смерти я не мог. Зато могли Алиранты. И я пришел к самой сильной из них. Осознав мою задумку, она согласилась помочь. Но ни я, ни она, ни Белый Волк, застывший в храме, не думал, что душу Алирантов выбьет потоком из тела и сделает частью барьера. К сожалению, это не сделало его сильнее, а, наоборот, дало червоточину, что использовал Ворон, чтобы помешать своей изоляции от собрата.