Леон за моим плечом разрешил, нет, скорей приказал поставить печать и не подвергать сына и жителей Убежища угрозе обнаружения. Так при своем рождении Алан получил сильный дар двух родов и печать, что сокрыла его от отца и его родни.
Когда сын подрос, мы уходили в дальние пещеры и там снимали печать на три дня, чтобы магия рода не застаивалась. Там же РамХан тренировался с ЛиХаном, а мой сын приручил двух эшхов, редких маленьких зверьков стихийников. Первого назвали Гоблином, это было на удивление страшненькое создание, черное, ворчливое, но необычайно преданное. Он управлял воздухом, и мне кажется, что из-за его выходок, когда он поднимал сына в воздух, у Зары и ЛиХана прибавилось несколько седых волос. Второй из эшхов обожал огонь и тепло. С его появлением огненная магия давалась Алану очень легко, и они втроем часто пропадали в кузне.
Скрывать от сына, кто его отец, не было причин. Алан часто расспрашивал о нем всех, кто выходил за пределы Убежища. Чтобы порадовать его, домочадцы связывались со служителями храма, и те присылали новости, больше похожие на сказки про черного генерала, чей меч разит демонов даже без помощи своего хозяина. Алан увлекся оружием и мечтал, что однажды сможет выковать себе меч не хуже и с азартом изучал металлы и камни.
Наш образ жизни — вечные путешествия — позволял общаться с собирателями и добывать редкости. Со временем увлечение сына только крепло, и он уже сам договаривался с людьми, что хочет найти. Собиратели, чувствуя нашу кровь, тянулись к нему, и были готовы искать и находить всё, что он хотел. К настоящему моменту мой мальчик уже смог выковать пару кинжалов, и с гордостью носил их на поясе, обещая, что следующий клинок сделает для меня.
Сын рос невероятно подвижным, умным и веселым ребенком. Отдавать его в младшую академию при доме герцога Де Калиара было невероятно тяжело и все же, сын должен был вернуться в род отца, познакомиться с тем, кто станет заботиться о нем после того, как меня не станет. Я по-прежнему шла своим путем. Желала и стремилась к тому, чтобы в один из дней снять проклятье Тьмы. Белый Волк говорил, что надо дождаться ветра Перемен. Он приходит медленно. Меняя и подстраивая события, что приведут к возможности выполнить задуманное и, если у меня все получится, мой сын будет способен самостоятельно решить, в какой из семей он останется жить, а если нет… Уверенна, Леон будет способен отпустить сына на его путь и даст ту поддержку, которой славились Де Калиары, и которую я до сих пор ощущала за плечами.
Сейчас мы собирались на ярмарку узнать новости, получить послания и письма и проводить Алана на его экзамен, где, скорей всего, он может встретиться с отцом или родным дядей, что приведет туда же своего сына. Сын, на удивление, был спокоен, наслаждался поездкой, а я с каждым днем чувствовала в груди волнение. Увидеть Леона воочию, признаться ему в нашей связи и предложить её разорвать. Ведь он не давал своего согласия, а у меня могло просто не быть будущего, что я была бы готова разделить с ним.
Винз Де Вайлет
В замке было очень тихо. Это одновременно напрягало и радовало. Напрягало, потому что уже точно знал, когда все вернутся, меня вновь потащат на алтарь. А радовало, так как в такое тихое время приходила моя Звездочка. Малышка, что дарила мне свет и тепло в этом мире полном боли и мрака. Я осмотрел фигурки животных, что вырезал специально для нее, шарики, что скатал из ларийской пыли, которые живая душа могла катать по полу. Звездочка так смеялась, видя, как они катятся и пускают зайчики на серую поверхность камней, что в моей келье становилось в тысячу раз светлее и теплее.
Оглядевшись, поймал себя на мысли, что часто сожалею последнее время, что мне нечем еще порадовать девочку. Может, нарисовать ей что-нибудь? Или написать стихи, я помнил в далеком прошлом, в другой жизни, моя дочь читала нечто веселое моему сыну, и тот смеялся, закидывая голову. Тогда это злило меня. Казалось омерзительным шумом, а теперь — это были искры воспоминаний, что согревали меня в этом мире. Давали странную надежду, что погибнув здесь, часть меня будет жить в моих детях.