— Мы не шутим, — вмешался тот, что с щитом. — Нам нужна магия. Ты — с гильдией. Значит, можешь быть полезной. Пойдёшь — получишь свою долю. Не пойдёшь… — он ухмыльнулся, — может, найдём тебя позже. Когда будешь одна.
Они сели за стол — не за тем, где пили до этого, не за почетным, а за тем, что стоял у самой грязной стены, рядом с бочкой для отходов, будто заранее знали: их союз не будет священным, не будет держаться на чести, а только на выгоде и страхе перед одиночеством. Лили села спиной к стене — не случайно. Инстинкт. Выживание. Её пальцы всё ещё сжимали нож, лежащий на коленях, под плащом. Первый — с мечом — представился как Рен, сын кузнеца из пригорода, бежавший от отца и долга. Второй, с щитом, — Гарр, бывший стражник, выгнанный за драку, в которой он чуть не убил троих. Девушка с луком — Сера — говорила мало, но смотрела много: её голос был низким, почти мужским, а когда она назвала себя, добавила: «Родом из руин Хаар-Вела. Там, где магия сжигает тех, кто её не заслужил». Лили не сказала ничего о храме. Только имя. Только «целитель». Но Сера, кажется, видела дальше. Её взгляд задержался на повязке у Лили на бедре, на медальоне, на том, как свет чуть дрожит в уголках её глаз, будто пульс под веками.
Рен говорил громко, заливаясь элем, который принесла Ника — без слов, просто поставила кубки и ушла. — Мы возьмём это задание! Разведка — это не убийство. Это разведка! Мы подкрадёмся, посмотрим, сколько их, чем питаются, какие выходы — и вернёмся! А потом — настоящие миссии! Золото! Слава! Женщины!
— А если они нас увидят? — спросила Лили тихо.
Гарр хмыкнул, похлопая по щиту. — Тогда я встану вперёд. А ты, целитель, будешь позади. И если кто-то упадёт — лечи. Не смотри, не плачь, не молись. Лечи.
Сера не пила. Только крутила кубок в руке, смотря на Лили. — Ты не похожа на тех, кто выживает в таких местах, — сказала она вдруг. — Слишком чистая. Слишком тихая. Свет… он у тебя не в глазах. Он в плоти. Я это чувствую. Как запах гари перед пожаром.
Лили не ответила. Только опустила руку.
Сера наклонилась вперёд, её пальцы — с обломанными ногтями, в следах от тетивы — медленно постучали по краю кубка, будто отсчитывая удары сердца. Взгляд её не отпускал Лили. Не грубый, не насмешливый, как у Рена или Гарра, а пронзительный, как клинок, подкрадывающийся к горлу из тени. Она окинула её с головы до ног, задержавшись на пустом пространстве у спины, где должен был висеть посох, костыль, жезл — хоть что-то, что могло бы выдать в ней мага, даже новичка. Но ничего. Только плащ, шрам, нож и глаза, слишком светлые для этого места.
— У целителей всегда есть посох, — сказала она наконец, голос — низкий, как шепот перед бурей. — Даже у дерьмовых. Даже у тех, кто не знает, с какой стороны им пользоваться. Посох — не просто опора. Он — проводник. Ампутирует силу. Без него… — её губы дрогнули в намёке на усмешку — ты не маг. Ты — взрыв. Или ты его потеряла? Уронила? Разбила?
Лили сжала губы. Не от обиды. От страха. Не перед ней. Перед тем, что она скажет.
— У меня… его не было, — произнесла она тихо.
Рен рассмеялся, хлопнув себя по колену. — Да ладно! Без посоха?! Ты вообще маг?
Гарр хмыкнул, но промолчал. Только рука его потянулась к рукояти меча — не агрессивно, но на всякий случай. Словно если она окажется обманщицей, он знает, как с этим поступают.
— Не в посохе сила, — сказала Сера, и в её голосе впервые прозвучала не насмешка, а почти что-то вроде уважения. — В некоторых — да. В других… сила — в кости. В крови. В боли. — Она вдруг резко подалась вперёд, и Лили почувствовала, как воздух сжался между ними — напряжение, магнитное, почти физическое. — Я видела таких. Одного — в руинах. Он не носил ничего. Только цепь. А когда умирал — его тело вспыхнуло. Сожгло пять человек. Даже костей не осталось.
Тишина. Даже Рен замолк. Только капало что-то из бочки у его ног.