Тьма внутри не была просто отсутствием света — она была плотной, осязаемой, как слой смолы, налипшей на кожу, въевшейся в лёгкие, прилипшей к глазам даже после того, как последние лучи солнца остались позади. Коридор уходил вглубь — не прямо, а с плавным изгибом, как будто его выгрызли изнутри, как будто стены не строили — их вырастили. Пол под ногами — не камень, не плитка, а что-то гладкое, почти органическое, с вкраплениями чёрного минерала, похожего на застывшую кровь. Воздух — тяжёлый. Пах серой, медью и чем-то кислым, как разложение под землёй. Сера остановилась первой. Подняла руку. Молчание. Ни шепота. Ни дыхания. Только пульс в висках. Гарр снял щит с руки — не для защиты, а для опоры. Рен вытащил меч — не с решимостью, а с надеждой, что клинок хоть как-то разорвёт эту тьму. Лили не двинулась. Только посох — её пальцы обхватили его крепче, как будто древко было последней нитью к миру, который она ещё помнила.
Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула — и открыла магию. Не ярко. Не громко. Тонкая нить света вырвалась из трещины в древке, не вспышка, а мерцание, как у светлячка, — медленное, неуверенное, будто и сама магия боялась, что увидит. Свет пополз по стенам. Открыл их.
Тишина не просто висела — она давила. Сжимала виски, втягивалась в уши, будто сам воздух был выкачан, оставив после себя вакуум, в котором даже дыхание звучало как предательство. Они шли медленнее, чем раньше — не из осторожности, а потому что каждый шаг будто требовал разрешения: камень под ногой скрипел, неестественно громко, как будто пол знал, что по нему идут, и выдавал их. Сера не шла впереди — теперь она двигалась по центру, лук наготове, глаза не отрывались от Лили, от её посоха, от света, еле тлеющего впереди, как уголь в пепле. Гарр — замыкал, оглядываясь каждые десять шагов, щит прикрывает, меч в руке, но не для удара — для защиты спины. Рен шёл рядом с Лили. Не из храбрости. Из необходимости — будто только её присутствие мешало ему развернуться и бежать. Его пальцы дрожали на рукояти меча. Он не смотрел на стены. Он смотрел только вперёд — туда, где свет едва касался камня, как будто боялся, что если отвлечётся — что-то схватит его из темноты, что не отпустит.
Стены сужались. Не постепенно. Резко. Как будто кто-то сжал их кулаком. Иногда — трещина. Глубокая. Чёрная. Из неё выступали капли — не вода. Что-то густое, тёмное, с запахом железа. Кровь. Свежая. Лили замедлила шаг. Посох задрожал в её руке. Свет дрогнул. Вспыхнул. На миг — один — в трещине мелькнуло лицо. Не гоблина. Не человека. Что-то, с вытянутым черепом, с разинутым ртом, с глазами, как у слепых рыб. Оно исчезло — но не потому что ушло. Потому что оно и не было там. Это была память стены. Или — предупреждение.
Никто не сказал ни слова. Ни крика. Ни предупреждения. Только — остановка. Дыхание. Понимание: они не одни. Они никогда не были одни. Что-то смотрит. Что-то ждёт. Что-то уже знает, кто они. Что они здесь. Что они идут.
Шаги начались не внезапно — они выросли из тишины, как будто сама пустота решила заговорить: сначала — шёпот подошв по камню, потом — скрежет когтей, потом — мерный, гулкий топот, многоголосый, охватывающий со всех сторон, будто стены сами начали ходить. Сера первая поняла — не услышала, а почувствовала: её тело дернулось, лук взметнулся вверх, тетива натянулась. — Назад! — шепнула она, но не крикнула. Поздно. Сзади — уже тени. Не две, не три. Десятки. Гоблины вышли из тьмы, как будто выросли из пола, из стен, из трещин, где секунду назад не было ничего. Их глаза светились — не отражением света, а изнутри, зелёным, гнилым сиянием, как у тварей, живущих под землёй. А спереди — тоже движение. Медленно, с насмешливой уверенностью. Больше. Крупнее. Один — с шлемом из черепа эльфа, с костяной палицей в руке, по которой текли чёрные вены. Он не спешил. Знал: бежать некуда. Некуда прыгать. Коридор — ловушка. Длинная, узкая, без выходов. Их загнали, как зверей в капкан.
Лили резко втянула воздух — и посох вспыхнул. Не светом. Огнём. Ярким, белым, как удар молнии — он ударил в потолок, отразился от стен, и на миг всё стало видно: гоблины сзади — плотной массой, с кинжалами из костей, с обнажёнными зубами, с пеной у рта. Спереди — не толпа. Лидеры. Трое. Один — с кожей, как у змеи, с длинными пальцами, обмотанными проволокой. Другой — на костылях из бёдер, с мешком на спине, из которого торчали пальцы. Третий — с пустыми глазницами, но смотрел прямо на Лили, как будто видел её душу.
— Окружены, — выдохнул Рен, но уже не с паникой. С принятием. Его меч дрожал, но не от страха — от напряжения. От желания ударить.
Гарр шагнул вперёд — встал перед Лили. Щит — вперёд. Меч — наготове.
Свет пылал. Тени прыгали. И с обеих сторон — гоблины начали приближаться. Медленно.