— Свет, — прошептала Мара.
Не приказ.Молитва.
Лили не кивнула. Не закрыла глаза. Просто взяла свет. Не попросила. Не призвала. Вырвала из себя — из ран, из воспоминаний, из шрамов.
Кварц в вершине посоха вспыхнул — не резко. Медленно. Как будто вдох.
Первый луч — не яркий. Тёплый. Рассеянный.
Но затем —Он набрал силу.
Белый. Не чистый. Жёлтый оттенок. Как у гниющей плоти. Свет разлился по пещере, не отражаясь — всасываясь в стены, в потолок, в лужи на полу. Он выхватывал детали, которых не было в прошлый раз: трещины в скале — не естественные, а выгрызенные. Маленькие норы — по уровню колен. Камни, сдвинутые в сторону — будто что-то огромное ползло здесь недавно. И повсюду — следы. Не ног. Не когтей.
Отпечатки слипшихся пальцев. Тел. Шкур.
— Они не ходят, — прошептала Кира. — Ползают.
Свет стал ярче. Лили не дрожала. Лицо — спокойное. Но шрамы на груди горели. Кожа вокруг них потемнела. Свет не исходил только из посоха. Он вытекал из неё, как пот из раны.
Джо остановился. Поднял руку.
— Впереди — развилка. Два прохода.
Они пошли в правый проход — не по выбору, а потому что левый был забит. Не обломками. Не трупами.Паутиной.
Чёрной. Густой. Как будто соткана из волос умерших. Она висела клубами, не колыхалась — будто воздух в пещере умер вместе с теми, кто прошёл здесь до них. Даже свет Лили не проникал сквозь неё. Замирал на краю, как будто боялся.
— Не туда, — сказала Мара. Одно слово. Достаточно.
Они двинулись вправо.
Пол идти было трудно — потолок опускался, стены сжимались, как будто пещера не просто жила, а дышала, втягивая воздух, чтобы потом выдохнуть смерть. Посох Лили горел всё ярче, свет резал тьму, выхватывая из неё узоры — борозды от когтей, пятна чёрной слизи, обглоданные кости, прижатые к стенам, будто выставленные на обозрение.
И вдруг —Шаги.
Не один.Не два.Три пары.Слишком ритмично. Слишком синхронно. Как будто идут по команде. По одному маршруту.
Джо замер, поднял кулак. Отряд остановился. Даже дыхание стихло.
Кира прижала лук к плечу. Стрела — на тетиве. Глаза — вперёд, в тоннель, где свет Лили не достигал, где оставалась только полоса тьмы — узкая, как лезвие.
Они не успели выйти из-за поворота.
Даже не показались.
Только тени — на грани света и тьмы.
Кира не целилась.
Она помнила.
Первая стрела — как вздох. Вылетела, не издав ни звука, лишь лёгкий щелчок тетивы, заглушённый влажным воздухом. Пробила глотку первому — прямо в кадык, который дёрнулся, пытаясь выдавить крик. Но вместо звука — хрип. И чёрная кровь, брызнувшая вверх, как фонтан из расколотого корня. Он рухнул, не успев понять, откуда пришла смерть.
Второй замер. Глаза — расширены. Он не видел лучницу. Не видел угрозы. Он видел только падающего товарища.
Кира уже натягивала вторую стрелу.
Не спешила.
Потому что знала — он не убежит.
Не успеет.
Тетива — щёлк.
Стрела — в глаз.
Пронзила прямо в зрачок, прошла мозг насквозь, вышла сзади, с хрустом раздробив затылок. Он упал, как подкошенный, — без спазмов, без конвульсий. Мёртв мгновенно.
Третий — уже разворачивался. Бежать. Кричать. Уже не важно.
Но Мара была быстрее.
Она не бежала. Она просочилась — как дым по стене, как холод по коже. Ни шага. Ни шороха. Только тень, которая не принадлежала никому из отряда. Она оказалась за ним до того, как он понял, что остался один.Левой рукой — в волосы. Резко запрокинула голову.Правой — кинжал.Не в горло.В ухо.
Лезвие скользнуло в слуховой проход, пробило барабанную перепонку, вонзилось в мозг. Он задёргался — не от боли, а от внутреннего разряда, как будто свет внутри черепа вспыхнул и погас.
Мара рванула вниз — кинжал вышел с куском кости, мозга, сгустком тёмной жижи.
Он упал на колени. Потом на лицо.
И не шевелился.Тишина.Не та, что была до.Эта — насыщенная.Кровь капала с кинжала Мары.Со стрелы Киры.С посоха Лили — тоже.Не её.Но свет, что пульсировал в кварце.
Они двинулись дальше — не по-прежнему, не как отряд, а как живой организм, ощущающий каждую вибрацию под кожей земли. Строй не нарушился. Джо — впереди, меч теперь держал не вдоль тела, а перед собой, клинок направлен в полутьму, как антенна, ловящая угрозу. Брон — сзади, уже не просто охраняя тыл, а чувствуя его — глаза неотрывно на стенах, на потолке, где капли воды больше не падали, будто само время затаило дыхание. Кира — слева, лук наготове, стрелы теперь не одна, а три — зажаты между пальцев, как когти. Мара — справа, кинжалы вытерты о ткань погибшего, но не вложены в ножны. Держит их наготове. Рубящий — вниз. Колющий — вверх.А Лили — по центру.Но теперь — не просто источник света.Она — маяк.