Он смотрел за боем, обдумывая другие варианты. «Можно было бы метнуть воздушное лезвие, но риск поранить морскую деву слишком велик». Иван сузил глаза, наблюдая за движениями противников.
Внезапно он заметил, что с некой периодичностью женщина-чудовище выныривает. Её спина открывается на мгновение, обнажая небольшой участок, где чешуя становится тоньше. Иван прищурился, пытаясь разглядеть детальнее.
— Там должно быть сердце, — пробормотал он.
Но было темно, и каждый новый всплеск воды усложнял задачу. Его руки сжались в кулаки, а мозг лихорадочно искал решение.
Иван бросил короткий взгляд на девушку.
— Дай свой кинжал, — сказал он низким, уверенным голосом.
Злата нахмурилась, её глаза сверкнули недоумением, но она молча протянула оружие. Её ладонь задержалась на мгновение, будто она хотела что-то сказать, но вместо этого отпустила рукоять, полностью доверившись ему.
Парень сжал кинжал, его холодная сталь приятно обожгла пальцы. Он снова посмотрел на воду. Женщина-чудовище вынырнула, её спина мелькнула над волнами, обнажая тот самый уязвимый участок между чешуями. Это было его мгновение.
Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох. Шёпотом, почти на грани слышимости, он произнёс:
— Стрибог, направь порыв ветра. Пусть этот клинок летит точно в цель, что я вижу перед собой.
Мир вокруг замер. Шум волн, бой барабанного ветра, даже отголоски песни, казалось, стихли. Иван представил цель в своей голове. Чётко, ярко, до мельчайших деталей: как кинжал вонзается в тело чудовища, как тёмная жижа вырывается наружу.
Он резко открыл глаза. Его взгляд горел решимостью. Замахнувшись, Иван вложил всю силу, весь свой внутренний огонь в бросок.
Клинок сорвался с его руки и взмыл в воздух. Словно ведомый невидимым потоком ветра, он пронзил ночь, мчась к цели. Женщина-чудовище в этот момент снова вынырнула, её спина как раз оказалась под ударом.
Тихий свист кинжала сменился пронзительным визгом. Лезвие вонзилось в тело чудовища. Она издала оглушительный, жуткий крик, полный боли и ярости. Тёмная жижа фонтаном брызнула из раны, разлетаясь по волнам.
И тут произошло нечто странное. Все водопольки, что находились поблизости, начали извиваться в агонии. Их движения стали резкими, хаотичными, а тела начали светиться бледным, болезненным светом. Один за другим они начали растворяться, превращаясь в пену, которая тихо скользила по поверхности воды.
Злата, стоявшая рядом с Иваном, наблюдала за этим с раскрытым от удивления ртом.
— Она была их маткой, — прошептал Иван, глядя, как чудовище корчится в последний раз.
Её мёртвое тело начало медленно погружаться в воду, утягивая за собой остатки её жизни. Волны закрыли над ней свою гладь, словно ничего и не было.
Тишина накрыла корабль. Лишь плеск воды напоминал о недавней битве. Иван тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.
— Мы справились, — сказал он, переводя дыхание.
Над горизонтом уже занималась утренняя заря. Тусклый свет первых лучей медленно разогнал ночную тьму. Волны вокруг корабля стали спокойнее, словно природа сама выдохнула после напряжённой ночи. На палубе царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды и редкими стонами пробуждающихся матросов.
Злата стояла рядом с Иваном, сжав кулаки. Её взгляд был сердитым, а губы насуплены.
— Это был мой кинжал! — возмущённо произнесла она, глядя прямо на него. — Наставница подарила мне его, сказала, что он принесёт удачу и будет меня защищать. А теперь он... на дне!
Иван слегка пожал плечами, его лицо оставалось бесстрастным. Он лишь коротко взглянул на неё, словно показывая, что объяснения здесь излишни.
— Ты вообще понимаешь, что он для меня значил? — продолжила она, её голос звучал упрёком.
Парень вздохнул, медленно и глубоко, словно собираясь с мыслями, но не ответил. Злата нахмурилась ещё сильнее, но, видимо, поняв, что спор не имеет смысла, опустила плечи и обречённо выдохнула:
— Ну... хотя бы мы помогли людям, — сказала она уже более тихо. — Теперь исчезновений на борту больше не будет, и мы сможем спокойно добраться до Ярполя.