Парень на мгновение задержал взгляд на убранстве комнаты: шероховатые каменные стены, небольшой стол у окна с тусклым светильником и пара крючков для одежды у двери. Хоть окно и было приоткрыто, душный воздух оставался недвижимым, словно не хотел покидать помещение.
Скинув обувь и положив свою сумку на ближайшую кровать, Иван начал развязывать пояс. Сняв рубаху, он бросил её на край кровати, обнажив тощее, но жилистое тело и резной деревянный кулон в форме бычка, висевший у него на шее.
Злата, умостившись на своей кровати, вдруг подняла глаза. Она заметила кулон. Её взгляд остановился на нём, и она сдержанно поинтересовалась:
— А это что?
Иван, застигнутый врасплох, опустил взгляд на украшение и на мгновение замер. В его памяти всплыли образы: милая улыбка, русые волосы, нежно спадавшие на плечи, и яркие голубые глаза, в которых читалась искренность. Лицо Дарины, подарившей ему этот кулон, вырисовывалось так ясно, словно она была здесь.
— Подарок, — ответил он коротко, слегка улыбнувшись при воспоминании.
Злата нахмурилась. Её янтарные глаза сузились, губы поджались, словно она обдумывала что-то, что её не устраивало. Иван мысленно пожал плечами, чувствуя её скрытый укор. «Чего это она?» — мелькнуло у него в голове. Однако он не стал продолжать разговор, надеясь, что её настроение переменится. Злата же, развернувшись, молча занялась своими делами, не проронив больше ни слова.
Комната погрузилась в полумрак. Единственный источник света — тусклая свеча на столе — отбрасывала дрожащие тени на стены, оживляя их танцем пламени. Иван лежал на жёсткой кровати, уставившись в потолок. Его мысли были тяжёлыми, как свинец: о пророчестве, о грядущей войне, о том, что ждёт его впереди. Он чувствовал, как тревога разрастается внутри, подобно сорняку, заполняя пустоты в его душе.
В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь едва слышными шорохами. Боковым зрением он заметил движение. Злата поправляла подушку. Её силуэт вырисовывался на фоне света. Иван, ведомый любопытством, перевёл взгляд. Девушка стояла к нему спиной, аккуратно расстёгивая и стягивая с себя штаны. Свет свечи очерчивал линии её тела: тонкие бёдра и хрупкие плечи. Она неспешно сняла льняную рубаху, оголив спину. Иван заметил, что её грудь была перевязана тканью — символ того, что она ещё юная, но, несмотря на это, несла в себе скрытую силу. Тени на стене подчёркивали изгибы её талии, заставляя сердце парня заколотиться чуть быстрее.
Он сглотнул, отворачиваясь, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Злата не обратила на него внимания: её движения были размеренными, спокойными, словно она знала, что находится в безопасности.
Свеча вдруг замерцала и погасла, оставив комнату во власти густой тьмы. Иван услышал шорох, когда Злата легла на свою кровать. Некоторое время в комнате царила тишина, наполненная лишь их дыханием.
— Иван, — вдруг нарушила молчание Злата, её голос был тихим, почти шёпотом, — я не хочу, чтобы началась война.
Её слова повисли в воздухе, как набатный колокол, отзываясь в его мыслях. Иван медленно повернул голову в её сторону.
— Я сделаю всё возможное, чтобы этого не допустить, — добавила она, её голос был наполнен решимостью, несмотря на юный возраст.
Иван на мгновение замер, потом едва слышно ответил:
— Я тоже.
Она в темноте зашевелилась и тихо пожелала:
— Доброй ночи.
Казалось, что эта тишина продлится до самого утра, но вдруг соседнюю стену прорезал пронзительный женский крик, сопровождаемый глухим ритмичным стуком кровати. Звук был настолько неожиданным, что Иван вздрогнул, а затем тяжело вздохнул, прикрывая лицо рукой.
— Ну вот, — прошептал он с раздражением.
Злата едва заметно хмыкнула.
— Хотя бы у кого-то нет проблем, — пробормотала Злата, заворачиваясь в свою простыню.
Парень только покачал головой, стараясь отключиться от этих звуков и наконец, уснуть.
Ночь окутала окрестности города густым полумраком. Лёгкий ветер шевелил траву у обочины дороги, а вдалеке мерцал огонёк городской стены. Далемитр неспешно вышел за пределы города, ступая мягко и бесшумно, как хищник, крадущийся к своей добыче. Он остановился на краю дороги, вглядываясь в очертания неподалёку стоявшей фигуры.