Парень молча смотрел на него, прикидывая свои дальнейшие шаги. Он обдумывал, как обернуть ситуацию себе на пользу и что вообще привело этого юношу к такой беде.
Мужчина рванулся к Ивану с явным намерением схватить его за волосы и притянуть поближе. Но он мгновенно, с лёгкостью опытного бойца, увернулся от его захвата. Резким движением он сместился в сторону, а дядька, потеряв равновесие, врезался плечом в деревянную стену. Не удержавшись, тот свалился на пол. В шоке он оглянулся, не понимая, как этот хлипкий парень сумел так ловко увернуться. Ведь его племянник всегда был покорным и податливым, безвольной марионеткой, послушно выполнявшей все его поручения и терпевшей унижения и побои. Но эта перемена ещё больше выводила его из себя.
Дядька схватился за край стола, чтобы подняться. С трудом отдышавшись, он пробормотал сквозь зубы:
— Ах, ты ж скотина, что ты на кого руку поднял!
Иван же смотрел на него сверху вниз с холодным презрением. Его глаза чётко следили за мужчиной, выжидая малейшего признака угрозы. Даже в новом теле, худом и обессиленном, он оставался спецназовцем до мозга костей. Внутри этого хрупкого юноши была железная дисциплина, отточенная техника и привычка анализировать противника за долю секунды. Он знал, что хоть физически это тело уступает, но инстинкты и навыки, отточенные за долгие годы, никуда не исчезли.
Дядька вскочил на ноги, его лицо перекосилось от ярости и уязвлённого самолюбия. Собравшись с силами, он вновь ринулся на племянника, стремясь ухватить его за шею, чтобы показать своё превосходство. Но Иван, хладнокровный и внимательный, лишь чуть отступил в сторону. Мужчина вновь промахнулся, едва не потеряв равновесие. Следующая попытка — вновь уворот. Юноша избегал каждого удара с точностью и лёгкостью, как будто весь бой был для него забавой.
В отчаянной попытке мужчина сжал кулаки и бросился в лобовую атаку, пытаясь хотя бы ударить его. Иван, чуть прищурившись, предугадал каждое движение, легко перехватил удар, ловко схватив за запястье, и с резким движением завёл руку дядьке за спину. Мужик завопил, чувствуя резкую боль, которая пронзила плечо. Парень крепко удерживал его в захвате, не ослабляя хватки.
— А-а-а… Пусти! — взвыл дядька, ощущая боль в выкрученном суставе.
— Ты мне больше никто, я ухожу.
— Совсем с ума… А-а-а… — он вновь завопил, его голос дрожал от осознания полной беспомощности.
Иван усилил захват, слегка выкручивая руку ещё сильнее, отчего дядька согнулся под сильной болью. Он попытался выкрикнуть угрозу, но голос сорвался, а взгляд потух — это было бесполезно.
— Ты меня услышал? — холодным, не допускающим возражений тоном произнёс юноша.
— Да… понял… отпусти, больно… — дядька сжался от страха.
Иван, наконец, отпустил мужчину, и тот рухнул на пол, словно мешок с тряпьём. Он, шатаясь, отполз назад, хватаясь за плечо, таращась на племянника с ужасом. Иван смотрел на него сверху вниз, его холодный, равнодушный взгляд не оставлял места для жалости или сомнений. Сегодня он, Иван, был главным в этом доме, а его дядька выглядел побеждённым и жалким. Впервые в жизни мужчина почувствовал себя перед ним беспомощным.
Дядька с ужасом осознавал: перед ним стоял кто-то другой. Это был не тот, кого он мог запугать, использовать и подчинить своей воле. Парень стоял уверенно. Лёгкая усмешка мелькнула на его лице, когда он обвёл взглядом тесную и запущенную хижину. Затем, не сказав ни слова, он развернулся и направился к выходу.
Но дядька не мог так просто отпустить его. Эта мысль внезапно привела его в бешенство: «Я не могу потерять единственный источник дохода и свою рабочую силу». Племянник был для него «дойной коровой», а без него он останется ни с чем. Взгляд мужчины метнулся к столу, где лежал старый нож с зазубренным лезвием. Собрав все остатки злости и страха, он схватил его и рванулся к племяннику.
В тот момент, когда он сделал рывок, Иван даже не испугался. Словно предугадав этот ход, он уклонился с точностью и ловкостью, плавно и аккуратно уворачиваясь от удара. Едва оказавшись рядом, парень молниеносно схватил руку дядьки с ножом и моментально надавил на несколько точек на теле — сначала на плечо, затем чуть ниже локтя. Рука мужика ослабла, пальцы разжались, а нож с тихим звоном выпал на деревянный пол.
Ещё секунда, и дядька потерял сознание, рухнув безвольно на пол. Иван выпрямился, провёл взглядом лежащую перед ним фигуру — враг был повержен, а он полностью контролировал ситуацию.