Далемитр поднял голову к небу, на котором сгущались тяжёлые тучи, и улыбнулся. Ветер становился прохладным и влажным, намекая на приближение дождя.
— Они даже не заметят, как сами попадут в ловушку, — тихо прошептал он, глядя в сторону города, откуда вскоре должны были прийти его «гости».
Тепло очага харчевни обволакивало, но для Ивана оно было словно далёким. Он сидел за деревянным столом, задумчиво постукивая пальцами по шершавой поверхности. Брови парня были нахмурены, а взгляд выдавал смесь раздражения и настороженности.
— Ну, съешь хоть что-то, — попытался разрядить обстановку Ярополк, возвращаясь с большим блюдом жареного мяса. Он поставил его на стол, и аппетитный запах мгновенно разлился вокруг.
Злата с энтузиазмом потянулась к еде, хватая кусок мяса и с удовольствием откусывая. Её светлое настроение резко контрастировало с мрачным видом Ивана. Она мельком глянула на него, словно пытаясь понять, что именно тревожит спутника.
— Ну же, — наконец произнёс Ярополк, опускаясь на лавку напротив Ивана. — Ты явно хочешь что-то сказать. Так скажи. Что тебя так беспокоит?
Иван поднял голову, медленно переведя взгляд с мяса на мужчину. Его лицо оставалось суровым, но в голосе прозвучала нотка напряжения:
— Этот Далемитр. Мне он не нравится. Он что-то скрывает, и я уверен, что это не к добру. Откуда, по-твоему, взялись мракогрызы? Всё это слишком подозрительно.
Ярополк внимательно выслушал, не перебивая. Его обычно добродушное лицо стало серьёзным, а взгляд, устремлённый на Ивана, внезапно обострился.
— Ты не один так думаешь, — наконец заговорил он. — Я тоже заметил, что что-то неладное. Но как дозорный я не могу обвинять человека без доказательств. Если он связан с Мороком, то обязательно выдаст себя. Вопрос лишь в том, когда.
Иван вздохнул, стараясь умерить свой пыл. Логика Ярополка, конечно, была безупречной, но его собственная тревога только усиливалась. Он опустил голову, а затем, подняв глаза, твёрдо сказал:
— Мы не можем просто ждать. Надо что-то предпринять. Узнать, что он замышляет, пока не поздно. Иначе это может обернуться для нас бедой.
Ярополк посмотрел на Ивана с лёгким укором, но затем его лицо смягчилось.
— Что ты предлагаешь? Следить за ним? — спросил он, отодвигая тарелку с мясом в сторону.
— Именно, — резко ответил Иван. — Если он действительно что-то задумал, мы должны это выяснить. Пока есть время.
Злата, наконец, проглотив кусок мяса, с тревогой посмотрела на обоих.
— Это опасно, — прошептала она, поджав губы. — Но... наверное, Иван прав. Мы не можем просто сидеть, сложа руки.
Ярополк задумчиво покачал головой, опираясь локтем на стол. Его взгляд был устремлён куда-то в сторону, словно он искал ответ в треске огня камина.
— Если он что-то затевает, мы не узнаем об этом сразу, — произнёс Ярополк, его голос был ровным, но твёрдым. — Преждевременно спугнуть его — значит лишить себя возможности разоблачить его планы. Лучше дождаться, когда он сам выдаст себя.
Иван стиснул зубы, глядя на собеседника. Его взгляд стал ещё мрачнее, а пальцы, лежащие на столе, нервно барабанили по дереву. Он не понимал логики Ярополка.
— Дождаться? — резко переспросил Иван, нахмурившись. — А если он успеет нанести удар первым? Мы даже не будем готовы. Разве это правильно?
Ярополк встретил его взгляд без тени смущения.
— Спокойствие — тоже часть тактики, Иван. Иногда лучше дать врагу поверить в свою безнаказанность. Тогда он раскроет себя. Ты не можешь постоянно идти напролом.
Злата, сидя рядом, переводила взгляд с одного на другого, словно пытаясь уловить суть их разговора. Её лицо выражало смесь тревоги и непонимания, но она решила не вмешиваться. Мужские разногласия касались тактики и подхода к опасности, и ей не хотелось вмешиваться. Вместо этого она тихо убрала волосы за ухо и, взяв стакан с водой, сделала несколько глотков, чтобы унять нарастающее волнение.
Иван продолжал сверлить взглядом Ярополка, но спорить больше не стал. Его мысли были как бурлящий котёл. Он прекрасно знал, что такое потеря контроля над ситуацией. Для себя он давно выработал правило: всегда быть на шаг впереди врага. Но сейчас ситуация складывалась так, что инициативу захватил Далемитр. Это ощущение беспомощности и зависимости от чужих действий раздражало его до глубины души.