Он резко отпрянул. Кровь сочилась тонкой струйкой, смешиваясь с каплями дождя, который начинал моросить всё сильнее.
Боль была острой, но терпимой. Иван стиснул зубы, пытаясь игнорировать жгучее ощущение. Его взгляд замер на Далемитре, который с интересом наблюдал за происходящим.
«Ну же, что ты предпримешь теперь?» — казалось, говорил его насмешливый взгляд.
Парень понял, что не может позволить себе остановиться. Эти моряки были сильны, но они всё же оставались людьми, хоть и находились под чужой волей. Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин гудит в жилах.
— Нужно продолжать... — выдохнул он, принимая боевую стойку и готовясь к новому натиску.
Иван словно оказался в ином измерении, где не существовало ни боли, ни усталости, ни страха. Его движения были точными, отточенными, словно он не раз переживал подобные ситуации. В голове всплывали обрывки воспоминаний — тренировки, удары, реакции. Он действовал, будто машина, запрограммированная на выживание.
Моряки напирали, их удары с каждым разом становились мощнее и быстрее. Но Иван не сдавался. Он резко отступал, заставляя одного из них потерять равновесие, а затем ловким движением увёл второго прямо на напарника. Их оружие скрестилось, моряк, стоявший позади, сбился с ритма и замешкался. Иван моментально воспользовался этим. Его кулак, как молот, ударил одного по шее, а затем локтем он метко попал второму в висок. Оба рухнули на палубу с глухим стуком.
Юноша тяжело выдохнул, его сердце колотилось как бешеное, но он не позволил себе расслабиться. Его взгляд метнулся к корме, где, словно тёмный властитель, возвышался Далемитр.
— Ты следующий, — прошептал Иван себе под нос, зажимая рану на руке, и направился к нему.
Мелкий дождь перерос в плотную пелену. Капли стекали по лицу Ивана, смешиваясь с потом и кровью, но он не обращал на это внимания. Каждая его мысль была сосредоточена на человеке, стоявшем впереди.
Когда он выбрался на корму, его остановила странная сцена. Далемитр держал нож — серебристое лезвие, сверкающее в свете редких молний. Его кончик упирался прямо в горло одного из моряков. Странное дело — моряк не сопротивлялся. Он стоял смирно, как будто это было его предназначение.
На его лице играла жуткая, почти счастливая улыбка. Иван невольно замер, не понимая, что происходит.
— Смешно, правда? — заговорил Далемитр, его голос был спокойным, даже весёлым. — Эти бедолаги готовы умереть за меня. Не из страха, нет... Из благоговения.
Иван стиснул кулаки, его взгляд метнулся от Далемитра к моряку.
— Ты готов использовать своих людей как мясо? — выплюнул он с презрением.
Далемитр рассмеялся, его смех эхом разнёсся по палубе.
— Эти «люди» давно перестали быть чем-то значимым. Они — просто сосуды, инструменты. Ты же видел, как они сражаются? Без боли, без сомнений. Разве это не прекрасно?
Моряк, у которого нож был у горла, посмотрел на Ивана. Его улыбка стала шире, глаза блестели ненормальным восторгом.
— Не смей подходить, мальчишка, — предупредил Далемитр, прижимая лезвие чуть сильнее. — Один шаг — и я покажу тебе, что такое настоящая жертва ради величия.
Иван сжал зубы. Он понимал, что противник пытается играть на его нервах, но что-то в этой ситуации всё равно вызывало внутреннюю дрожь. Это был не просто бой, это была битва мировоззрений, где каждая ошибка могла стать последней.
Парень замер. Его тело словно окаменело, а внутри всё затопило чувство беспомощности, холодное, как осенний ветер. Вспышки молний освещали сцену, напоминая ему Дремницк. Тогда он тоже не успел. Тогда его нерешительность привела к тому, что дядька Веледара пал от ножа провидицы, а он стоял, как сейчас, не в силах что-то изменить.
Перед глазами промелькнули те мгновения: кровь на земле, собственная слабость. И теперь всё повторяется. Этот моряк с безумной улыбкой, готовый принять смерть, напоминал ему тех, кого он не смог спасти. «Опять... Я снова подведу...», — пронеслось в голове.
На другом конце палубы Злата сражалась, её движения были рваными, но полными решимости. Она наносила удары рукоятью кинжала, уворачиваясь от атак моряка, который наседал на неё с огромной силой. Грозовая туча над ней, казалось, отражала её внутреннее напряжение. Наконец, она резко отскочила назад. Моряк пошатнулся, замер, а затем рухнул на мокрые доски, глухо ударившись головой.