— Это... — прошептал Иван, и голос его задрожал.
Он моргнул несколько раз, пытаясь понять, видит ли он сон или это реальность.
Комната была точной копией той, в которой он провёл большую часть своего детства — той квартиры, где он рос вместе с матерью. Где каждый угол был пронизан теплом и уютом, где его мать создавала атмосферу покоя и любви. Только одна мысль вызывала у него ледяной холод внутри: «Матери больше нет. Она умерла много лет назад».
Иван медленно провёл рукой по потёртому покрывалу дивана, вспоминая, как они вместе сидели здесь вечерами, пили чай и смотрели старые фильмы. Воспоминания нахлынули волной: запах её любимых духов, её тихий смех, мягкий голос, напевающий колыбельные.
— Как я здесь оказался? — прошептал он, и голос дрогнул.
Комната была до ужаса настоящей, до мелочей: старые фото в рамках на стенах, занавески, слегка выцветшие от солнца, даже скрип половиц, когда он аккуратно попытался встать, чтобы лучше осмотреться. Всё это было настолько реально, что заставляло его сердце сжиматься.
Но почему? Почему он здесь, в этой квартире, которая давно исчезла из его жизни? Почему всё кажется таким настоящим, а в груди нарастает странное чувство тягучей тоски и неподдельной ностальгии?
Иван медленно опустил взгляд на свои руки. Они больше не принадлежали тому подростку, в теле которого он оказался после перерождения. Это были его руки — сильные, жилистые, покрытые мелкими шрамами, с крепкими пальцами, будто отлитыми из стали. Он сжал кулаки, почувствовав знакомую тяжесть и мощь, которые словно вернулись из забытого прошлого.
Его взгляд переместился на грудь, плечи и ноги. Под старой рубашкой скрывалось тело, вновь обретшее былую форму: широкие плечи, подтянутый пресс, жилистые ноги. Это было его тело — настоящее, привычное, выработанное годами тренировок и множеством сражений.
Сердце бешено заколотилось. Иван резко вскочил с дивана, едва не перевернув маленький столик. Волнение и лёгкий страх накрыли его одновременно.
— Это... как? — пробормотал он, оборачиваясь вокруг.
На стене, рядом с сервантом, висело небольшое овальное зеркало в резной деревянной раме. Он сразу устремился к нему. Лицо, отразившееся в зеркале, стало для него шоком. Это был он — настоящий Иван. Высокий лоб, резкие черты лица, слегка усталый взгляд, а на щеке — знакомый шрам.
— Только что... — пробормотал он, вглядываясь в собственное отражение. — Что только что произошло?
Пустота. Голова словно была окутана густым туманом. Он смутно помнил воду, холод и... крики? Или это были лишь обрывки сна?
Тишина в комнате внезапно нарушилась. Из коридора послышался приглушённый звук. Шаги? Иван напрягся, всё его тело моментально отреагировало, будто вспоминая, как вести себя в опасной ситуации. Шаги приближались, половицы тихо поскрипывали, а воздух в комнате словно стал тяжелее.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла женщина. Иван напрягся, готовый ко всему, но в следующий миг его настороженность испарилась, сменившись удивлением. Перед ним стояла его мать.
Она была всё такой же, какой он запомнил её в лучшие годы. Хрупкая, с утончёнными чертами лица и добрыми глазами, в которых скрывалась лёгкая грусть. Её тёмные волосы теперь были пронизаны серебряными нитями седины, аккуратно собранными в узел. В руках она держала тарелку с пирогом, из которой доносился знакомый аромат мяса и специй — запах, который всегда ассоциировался у Ивана с домом.
Она поставила тарелку на маленький чайный столик, привычным движением поправив вязаную скатерть. Затем подняла взгляд на сына, и в её глазах отразилось лёгкое волнение.
— Ваня, что-то случилось? — её голос был мягким, но тревожным.
Мужчина стоял как вкопанный. Его сердце колотилось, словно пыталось прорваться наружу. Он чувствовал, как глаза наполняются влагой. Это была она — его мама. Точно такая, как в его памяти, как в его самых счастливых воспоминаниях.