Моряки, наблюдавшие за битвой, отступили ещё дальше. Теперь в их глазах был не только страх, но и пробивающаяся надежда. Злата прижала руки к груди. Её глаза сверкали от слёз.
— Далемитр, это конец! — крикнула она, её голос был твёрд и полон решимости.
Колдун, застывший на месте, сделал пару растерянных шагов назад. В его глазах читались растерянность и страх. Он внезапно понял, что всё было зря: его сила, его козни, его служение Мороку — ничто из этого не помогло ему в этой битве. Победить было невозможно.
— Нет... — выдохнул он, в его голосе зазвучала обречённость. Он резко развернулся, осознавая, что ему остаётся только одно — бежать.
В это время Иван, парящий в своей воздушной сфере, наблюдал за происходящим. Он внимательно следил за отступающим Далемитром. Мысль о том, что этот человек может сбежать и продолжить творить зло, будоражила его. Парень поднял руку, интуитивно зная, что должен сделать. Его взгляд устремился вверх, к небесам, и он произнёс громко, с полной уверенностью:
— Велес, корни твои, оковы! Расти!
Слова прозвучали, как эхо древнего заклинания, рождённого самой природой этого мира. Доски палубы, пропитанные морской водой и временем, начали шевелиться. Через несколько мгновений стало ясно: в древесине пробуждается жизнь.
Из трещин между досками начали пробиваться ростки — зелёные и живые. Они росли стремительно, словно ускоренные неведомой магической силой. Корни тянулись к Далемитру, словно хищники, выслеживающие свою добычу. Мужчина, заметив это, в ужасе закричал и попытался отбиться, но они уже обвили его ноги, затем руки. Растения росли всё плотнее, связывая его, словно цепи.
— Что... что ты сделал?! — выкрикнул Далемитр, судорожно пытаясь освободиться. Его лицо исказилось от ужаса, когда он понял, что не может сдвинуться с места.
Колдун, затянутый в зелёные оковы, яростно сопротивлялся, но корни сжимались всё крепче, отнимая последнюю надежду. Он зашептал заклинания, обращаясь к своему тёмному покровителю, Мороку, но его голос звучал слабо, будто сам Морок отвернулся от него.
— Нет, это не может быть! — прохрипел он, его взгляд наполнился осознанием. — Ты... ты угроза!
Его глаза расширились, и он лихорадочно перебирал в памяти слова кликуши. Пророчество вспыхнуло в его разуме, как молния: «Да сразятся слуги тьмы с тем, в ком искра пылает».
Далемитр внезапно понял, что это предсказание было вовсе не для Ивана. Оно предназначалось им — слугам тьмы — как предупреждение об угрозе. Иван, этот юноша с серыми глазами, был ключом, способным разрушить планы Морока.
— Проклятие… — прошептал Далемитр, чувствуя, как корни окончательно лишают его возможности двигаться.
Иван почувствовал прилив внутренней силы и решимости. В этот момент он знал: выбор, сделанный им, был правильным. Он готов был продолжать борьбу, чтобы остановить зло, грозящее этому миру.
Злата стояла, словно зачарованная. Её пепельные волосы трепал ветер, а глаза, широко раскрытые, были прикованы к сфере, парящей над судном. Она видела, как внутри неё переливается мягкий зеленый свет, пробивающийся сквозь потоки воздуха.
— Это он... — прошептала она себе под нос, с трудом веря в происходящее.
Иван, тот самый странный юноша, который постоянно попадал в переделки, сейчас демонстрировал силу, от которой у неё перехватывало дыхание. Этот парень был настолько непредсказуем, что каждый его шаг удивлял её всё больше.
На мгновение она подумала, что это сон или иллюзия, но холодные капли дождя на её коже напоминали ей: всё это — реальность. Её сердце трепетало от смешанных чувств — восхищения, страха и надежды.
Неподалёку раздалось движение. Ярополк, весь в крови, с усилием поднялся на ноги. Его лицо было искажено болью, но решимость в глазах не оставляла сомнений: он не собирался отступать. Рана на его ноге продолжала кровоточить, каждая попытка сделать шаг отдавалась резкой болью, но он подавлял её, заставляя себя двигаться.
Он огляделся по сторонам, будто что-то искал. Его взгляд упал на её кинжал, валявшийся рядом с бочкой. Ярополк, не колеблясь, наклонился и схватил оружие, крепко сжимая его в ладони. Он знал: в его положении шансов мало, но оставлять Далемитра, служителя Морока, в живых он не мог.