Тихие шаги заставили его обернуться. К нему приближалась Злата, энергично протирая свой клинок тряпицей. На её лице было легкое недовольство, а в глазах — капелька упрямства, так знакомая Ивану. Она, насупив брови, едва сдерживала ворчливый тон.
— Вот ведь Ярополк! — с досадой проговорила Злата, продолжая оттирать запёкшуюся кровь с лезвия. — Взял и весь мой кинжал изгваздал. Мог бы уже другое оружие использовать! Разве можно так с чужим сокровищем обращаться?!
Иван невольно усмехнулся и повернулся к ней, опираясь спиной о перила. Ему было забавно наблюдать, как Злата относится к своему оружию с таким трепетом, будто это не просто инструмент, а её личная драгоценность. Клинок был почти чист, но девушка продолжала методично натирать его, не пропуская ни единой царапины.
— Сокровище, говоришь? — усмехнулся Иван, глядя на неё с легкой иронией. — Это всего лишь оружие, Злата. Ты же не ожидаешь, что оно всегда будет блестеть, как зеркало?
Злата сердито нахмурилась и надула губы, глядя на него исподлобья. Она сделала последний штрих, протирая рукоять кинжала, затем подняла его перед собой. Лезвие вновь засияло в лучах уходящего солнца, словно только что было выковано из чистого серебра.
— Так-то лучше, — буркнула она, довольная результатом. — Клинок должен быть чистым и острым. Иначе в самый важный момент он тебя подведёт.
Иван хмыкнул и качнул головой, не в силах скрыть улыбку. Он уже привык к её характеру — временами резкому и упрямому, но всегда живому и искреннему. В такие моменты, когда она ворчала или дурачилась, Злата напоминала ему обычную девушку, а не странствующую спутницу, прошедшую через столько испытаний.
— Всё с тобой ясно, — усмехнулся он, глядя на неё и скрестив руки на груди. — Без тебя, Злата, наш путь был бы гораздо скучнее.
Девушка, всё ещё надув губы, скользнула по нему взглядом, но в уголках её рта пряталась улыбка. Её настроение, как обычно, быстро менялось. Теперь она выглядела почти довольной.
Злата сунула свой блестящий кинжал обратно в ножны. Она, казалось, успокоилась и вернула себе привычную уверенность. Солнце уже почти скрылось за линией горизонта, окрашивая небо в глубокие оттенки алого и золотого. Иван вздохнул и снова посмотрел вдаль, а рядом с ним Злата оперлась локтями о перила и тоже уставилась на горизонт.
— Знаешь, — сказала она тише, будто делясь сокровенным, — я рада, что этот ужас закончился.
— Я тоже, — кивнул Иван, впервые позволяя себе расслабиться.
Неподалёку Ярополк стоял у фальшборта, устало разглядывая закатное небо, где последние лучи солнца медленно угасали, уступая место сумраку. Его взгляд задержался на Иване и Злате, которые болтали и смеялись у перил. Их голоса, хоть и приглушённые, долетали до него, но он почти не слышал слов — они сливались в неразборчивый шум, теряясь в рое его тяжёлых мыслей.
Он нахмурился, вспомнив последнюю встречу с Далемитром. Слова умирающего последователя Морока жгли его изнутри, как тлеющие угли: «Слова кликуши всегда исполняются. Радегаст воскреснет. А он… он — причина этого!» Тогда, полный ненависти и ярости, Ярополк не обратил внимания на смысл сказанного, но теперь, когда бой остался позади, эти слова обрели пугающий смысл. Клинки и чародейство — всего лишь оружие в грядущей войне, но сейчас он ясно видел: катализатором всего станет Иван.
Ярополк не мог отвести взгляда от этого необычного парня. Иван стоял, уверенный и спокойный, словно не замечая, как сильно изменился за последнее время. Но Ярополк видел — видел то, что мог разглядеть лишь опытный чародей, привыкший к подобным вещам. Божественная искра, горящая в этом парне, была ярче и сильнее, чем у кого-либо из смертных. Она сверкала, подобно маяку, озаряя тьму и притягивая внимание высших сил.
Отогнав свои мрачные мысли, Ярополк, наконец, решился подойти к паре. Его шаги заглушались ровным скрипом досок под ногами. Несмотря на усталость, в его взгляде плясали искорки привычной иронии. Он остановился рядом, заложил руки за спину и улыбнулся той самой усмешкой, которая всегда оставляла место для двусмысленности.