— А куда путь держишь, если не секрет?
— В Академию, — ответ прозвучал с той же сдержанностью, словно каждое слово попутчик выдавливал из себя с неохотой.
Мужчина усмехнулся, будто ему самому было немного неловко из-за такого упорства, но молчать он точно не собирался.
— В Академию, значит... Это что-то! — голос возничего потеплел, зазвучал живее. — Сам мечтал когда-то туда попасть. Хотел чародейством заняться, знаешь ли. Даже малость верил, что, может, у меня искра эта божественная проснётся. Всё думал, что вот-вот.
Иван краем глаза заметил, как губы мужчины сложились в кривую, немного грустную улыбку.
— Но что-то не получилось, — продолжал он, похлопывая себя по животу, шутливо обыгрывая свои неудачи. — Тогда уж решил, может, в хранители подамся. Или, чего доброго, на военную службу. Ну, ты понимаешь, дела большие, да и жизнь с мечом всегда кажется проще.
Мужчина чуть сильнее натянул поводья, подгоняя лошадь, затем со вздохом добавил:
— А вышло по-другому. Груз вот теперь вожу, семью кормлю. Не жалею вроде, но знаешь, иногда бывает: ночами глянешь на звёзды и думаешь... а что, если бы?
Он бросил быстрый взгляд на собеседника, надеясь, что его слова найдут хоть какой-то отклик, но юноша лишь кивнул, не проявляя особых эмоций.
Иван мельком взглянул на возничего, чей голос становился всё более оживлённым, как только разговор коснулся семьи. Мужчина без устали начал рассказывать о своих детях, о том, как старший помогает ему с повозкой, а младший мечтает стать волхвом. Парень не хотел вдаваться в подробности его личной жизни и попытался сменить тему разговора.
— Кто такие хранители?
Вопрос, похоже, застал мужчину врасплох. Он умолк на мгновение, как будто переваривая слова, затем выпрямился и с воодушевлением ответил:
— Хранители? Ах, это... те, кто берегут чародеев. Видишь ли, не всегда они могут сами за себя постоять. Ну, в бою, скажем так. Они ведь энергию свою тратить на всякие пустяки не могут — а силы им нужны для великих дел! Вот тут и приходят на помощь хранители. Спутники их, понимаешь? Те, кто готовы за них и щитом стать, и мечом взмахнуть, если потребуется.
Глаза возничего загорелись. Казалось, он представлял себя в этой роли.
— Вот, к примеру, знавал я одного хранителя, — начал он, откинувшись на сиденье, словно готовясь к долгому рассказу. — Говорят, он служил у великого чародея, который мог за одну ночь полчище нечисти Морока сразить. А всё потому, что у него за спиной стоял хранитель — силач да мастер клинка! Тот и от зверя лесного защитит, и от подлеца людского.
Мужчина, увлечённо жестикулируя, продолжал разрисовывать картины героических подвигов хранителей. В его рассказах они были непобедимыми героями, отважными, благородными и готовыми на всё ради своего подопечного чародея.
Иван молча слушал, изредка кивая или коротко отвечая, чтобы поддержать видимость участия в разговоре.
— А ведь у каждого хранителя, — продолжал извозчик, не замечая сдержанной реакции юноши, — есть своя клятва. Вот представь, ты отдаёшь всю свою жизнь на службу магу, а он доверяет тебе самое ценное — свою безопасность. Эх, что-то в этом есть, правда?
Парень едва заметно пожал плечами.
— Думаю, да, — пробормотал он, снова отворачиваясь к дороге, где туман продолжал клубиться среди деревьев.
Но извозчик не унимался. Он рассказывал истории, одна красочнее другой, о великих чародеях и их хранителях, о битвах с чудовищами, о дружбе и преданности. Иван понял, что мужчина может говорить так до самого Сырдаря. Это утомляло, и он решил больше не пытаться прерывать его. Вместо этого юноша просто слушал, позволяя словам возничего скользить мимо, как скрипу колёс по дороге.
Пейзаж за пределами повозки начал медленно утопать в сумерках. Лес становился загадочнее: мягкий свет сквозь кроны деревьев угасал, а туман, стелющийся по земле, густел, словно пряча тропу впереди. Иван, сидя в повозке, наблюдал за мелькающими силуэтами деревьев, очарованный красотой этих мест. Каждый поворот дороги открывал новый вид — то глубокую чащу с кривыми, будто причудливо выгравированными стволами, то просвет с отблеском воды, где, казалось, притаились духи леса.