— Кто ты? — выдохнул он.
Его голос прозвучал тихо, словно растаял в тишине леса.
Птица, казалось, услышала. Её голова слегка повернулась, а глубокие и сияющие глаза, словно смотрели прямо в его душу.
Вдруг селезень встрепенулся. Его крылья раскрылись, мощные и величественные. В этот момент, когда он поднялся в воздух, свет от него стал ярче, осветив деревья и туман вокруг. В этот миг юноша почувствовал, как холодный воздух наполнился странной энергией, будто само озеро вздохнуло вместе с ним.
Птица стремительно унеслась вглубь леса, её силуэт и сияние растворились в густой тени. Иван стоял ещё несколько мгновений, пытаясь осмыслить увиденное.
— Что это было? — пробормотал он, ощущая, как внутри растёт не только восхищение, но и множество вопросов.
Парень неохотно повернулся и пошёл обратно к поляне. Лес, который ещё недавно казался таким угрожающим, теперь дышал мягкой, успокаивающей тишиной.
Когда он вернулся, костёр всё ещё горел, кидая пляшущие тени на повозку и деревья. Мужчина лежал на прежнем месте. Его громкое, равномерное сопение говорило о том, что он крепко спит. Иван подошёл ближе и кинул взгляд на идола.
Деревянный старец, державший утку, теперь вызывал у него странное чувство. Его серые глаза всмотрелись в грубые очертания птицы, которые раньше показались ему обычным украшением. Теперь он заметил детали — тонкие завитки на её перьях, которые напоминали узоры на том самом селезне.
— Это он... — пробормотал Иван, ощущая, как по спине пробежали мурашки.
Идол выглядел так же, как раньше, но теперь казался Ивану живым, пропитанным древней магией, которую он только что увидел своими глазами.
Вернувшись к костру, парень опустился на землю. Ночь была тиха, а звёзды на небе светили ещё ярче. Тепло от огня приятно грело, но мысли о селезне не давали покоя.
Медленно парень погрузился в полудрёму, представляя, как тот необыкновенный свет озера отражается в глазах птицы. Вопросы крутились в голове: «Что это за существо? Как оно связано с идолом?». Эти мысли убаюкивали его, словно тёплый ветер, пока Иван не провалился в глубокий сон под охраной древнего леса.
Наступило прохладное и туманное утро. Лес просыпался медленно: сквозь высокие кроны пробивались редкие лучи солнца, рассекая густую пелену. Путники, оставив подношение у заступницы в благодарность за защиту, возобновили свою дорогу в Сырдарь.
Возничий, сонный и немного помятый после ночёвки на сырой земле, был явно не в настроении для утренних разговоров. Он сидел на своём месте, чуть сутулясь, и лениво покрикивал на лошадей, направляя их обратно на дорогу.
Иван, хоть и был крайне немногословен, но решил на этот раз нарушить молчание.
— Слушай, а утка... та, которую держит ваш идол... — начал он, не отрывая взгляда от дорожной тропы.
Возничий слегка повернул голову, но ничего не ответил, будто не сразу понял, о чём речь. Иван продолжил:
— Я видел её. Ну, похожую. Вчера ночью. На озере неподалёку. Она светилась… таким белым, холодным светом.
С этими словами он невольно посмотрел на мужчину, который вдруг резко обернулся к нему, будто его окликнули громким голосом.
— Вот тебе так повезло, парень, — воскликнул извозчик, голос его стал чуть бодрее, а глаза загорелись интересом. — Священного стража увидел!
— Священного стража? — переспросил Иван, стараясь скрыть в голосе скепсис, но заинтересованность всё-таки выдала себя.
Мужчина энергично кивнул, даже встрепенулся.
— Да, защитник этих земель! — он перехватил поводья поудобнее, будто от волнения лошади могли вдруг взбрыкнуть. — Это редкая удача. Идол, что на нашей поляне, ведь как раз ему посвящён. Тому самому великому селезню, что сторожит Острийские земли от бед и напастей.
Иван вспомнил взгляд той необыкновенной птицы, её мерцающие перья и спокойное величие.
— Но… почему он светится? — осторожно спросил он.
— А это и есть знак его силы, — задумчиво произнёс возничий, немного успокоившись. — Свет его — как оберег. Рассказывают, если встретить селезня, он может указать путь в час нужды. Или предупредить о беде. Ну, а ещё говорят, что он просто являет себя, чтобы напомнить: страж на месте, и под его защитой земля.