Возничий обернулся, окинув взглядом лес.
— Без Ушака наши земли давно бы в трясине утонули или вовсе пропали бы в тумане, как затерянные. Люди молятся ему, ставят свечи… а ты, выходит, сам его увидел.
— Ушак? — парень нахмурился, пытаясь запомнить это имя.
— Знаешь, парень, Ушак не просто страж. Говорят, что он охраняет эти земли от Морока, — начал мужчина, слегка понизив голос, словно боялся, что кто-то подслушает их разговор.
Иван насторожился. Слово «Морок» звучало зловеще, пробуждая невольный трепет.
— Морок? Это что-то вроде духа? — осторожно спросил он.
— Ха, дух… если бы, — извозчик покачал головой, оглядываясь вокруг. — Морок — это воплощение самого зла. Тьма, что накрывает всё живое. Легенды говорят, что когда-то он хотел поглотить эти земли, построить здесь своё царство, где нет света, только вечный холод и мрак.
Парень слушал внимательно, позабыв про утреннюю усталость.
— И вот тогда появился Ушак и другие стражи, — продолжил мужчина, голос его стал торжественным. — Которые раньше были людьми. Храбрецами, что отважились сразиться с Мороком. Рассказывают, они победили три воплощения этой тьмы, каждое из которых было страшнее другого. А сам Морок… так и не смог проникнуть в земли Тартарии.
— А почему селезень? — Иван невольно улыбнулся, но быстро спрятал улыбку, чтобы не обидеть мужчину.
— А кто знает? — извозчик пожал плечами. — Может, это наказание за его гордыню, а может, дар от богов. Но с тех пор он сторожит эти земли в этом великом облике. Люди молятся ему, ставят идолы. Он иногда показывает себя, чтобы напомнить, что он на страже.
Иван слушал с неподдельным интересом. В отличие от вчерашних рассказов про семью извозчика, эта легенда казалась ему одновременно волшебной и пугающей.
— Если Ушак показался тебе, парень, значит, ты не просто так идёшь в Академию. Может, он видит в тебе что-то… особенное.
Иван задумчиво молчал, пытаясь разобраться в своих чувствах. Легенда о селезне, его борьбе с тьмой и защите земель звучала почти как сказка. Однако то, что он видел прошлой ночью, было слишком реальным, чтобы быть просто легендой.
Постепенно густые леса расступились, дорога вывела путников к оживлённой местности. Усталые лошади фыркнули, почувствовав близость города. Иван взглянул вперёд и замер, не скрывая удивления. Перед ним вдали виднелся Сырдарь.
Глава 11 Лишения Сырдаря
Огромный Сырдарь, в сравнении с тихим Дремницком, казался ему чужим и шумным. Первое, что бросилось в глаза Ивану, — каменные дома, выстроившиеся вдоль улиц. Эти здания казались мощными и долговечными, словно веками наблюдали за жизнью этого места. На некоторых стенах извивались зелёные побеги плюща, придавая суровому серому камню оттенок жизни.
Улицы были шире, чем он привык видеть, и, хотя они были вымощены грубыми каменными плитами, выглядели куда цивилизованнее, чем грязные тропы Дремницка. На перекрёстках стояли высокие деревянные указатели, направлявшие путников к важным местам города.
На холме, возвышаясь над всем городом, виднелась княжеская крепость. Её массивные башни были украшены флагами, которые лениво трепетали под порывами морского ветра. Крепость, казалось, сторожила город, как немой свидетель его истории.
Но что действительно поразило Ивана, так это вид на море. Это было не просто водное пространство — это была бескрайняя гладь, сверкающая солнечными бликами. Она простиралась до самого горизонта, сливаясь с небом. Лёгкий солёный ветер доносил до путника запах моря.
— Море… — выдохнул он, даже не осознавая, что произнёс это вслух.
Извозчик усмехнулся, наблюдая за его реакцией.
— Непривычно, да? Первое путешествие за пределы болота, и сразу вот такое. Но привыкай, парень. Говорят, море учит видеть шире.
Повозка, на которой ехал Иван, скрипела на поворотах, пробираясь сквозь толпу горожан. Люди расходились, пропуская её, однако никто не выглядел радостным. Лица были озабочены, а разговоры велись шёпотом.
Наконец они выехали на рыночную площадь. В центре её возвышался фонтан с женщиной. Её величественная фигура, облаченная в струящиеся одежды, незыблемо стояла, держа в руках два кувшина, из которых безмятежно журчала вода. Она стекала вниз, играя на солнце серебристыми бликами. Вокруг фонтана торговцы расставили свои лотки: кто с зерном, кто с тканями, кто с домашними животными. Но шум был приглушённым, словно город боялся слишком громко радоваться.