— Никуда я не сдаюсь, — ответила девушка, бросая на стол последнее, что у неё осталось, — серебряный кулон с филигранной цепочкой.
Парень чуть подался вперёд. Украшение явно не было просто побрякушкой: тонкая работа и сияние металла говорили о его ценности. Видимо, семейная реликвия или подарок, подумал он.
— О, какие ставки! — рассмеялся второй игрок, широкий и грузный, с грязным платком, повязанным на шее. Он подобрал кулон и поднял его на уровень глаз, словно оценивая. — Ну что ж, поехали!
Девушка схватила стакан с костями и потрясла их. Результат оказался посредственным. Её лицо помрачнело. Затем настала очередь бритоголового. Он покрутил кости в руках, словно подбрасывая их для разминки, а затем бросил в деревянный стакан. Затарахтел им и высыпал костяшки. Выпало высокое значение, которое обеспечило ему победу.
— Проиграла, девчонка, — довольно проговорил он, сгребая кулон со стола.
— Это нечестно! — воскликнула она, глядя на них с негодованием.
— Честно или нет, — усмехнулся грузный, — но ставки твои и ты проиграла.
Иван нахмурился. Чутьё подсказывало ему, что здесь дело нечисто. Наблюдая за бросками, он заметил странность: движения бритоголового были слишком отточенными, а кости, которые он крутил в руках, казались необычными.
Парень поднялся со своего места и подошёл к столу, где бурлил азарт. Мужчины переглянулись. Один из них выпалил:
— Чего тебе, хлопец?
— Хочу сыграть, — с серьёзностью в голосе сказал юноша.
— А есть на что?
Иван достал мешочек из кармана своих льняных штанов, и монеты звякнули об стол.
— Играю на всё.
Мужчины расхохотались. Лысый схватил в порыве азарта стакан с костями.
— Играем, — усмехнулся он.
Глава 12 Неравный бой
Иван внимательно наблюдал за бритоголовым мужчиной, чьи пальцы ловко перебирали кости, словно у него были договорённости с самой судьбой. Его ухмылка была хитрой, как у змеи, а глаза — колючими, словно у хищника, привыкшего добивать ослабевшую добычу. Но Иван понимал, что перед ним не просто шулер, а опытный обманщик, для которого честная игра — пустой звук.
Сидя за своим скромным ужином, Иван незаметно изучал каждое движение мужчины. Как тот наклонялся над столом, слегка прищуривал глаза, касался кубиков и ненавязчиво оглядывался по сторонам. Ни одно движение не ускользнуло от его внимания, а самое главное — у этого человека не было и намёка на божественную искру. Он полагался только на своё мастерство и, как понял Иван, на тщательно продуманное жульничество.
В голове Ивана уже зрела мысль: обыграть хитреца его же методами. Но не обманом — он был уверен в силе природы, что текла в его жилах.
Лысый мужчина, ухмыляясь, поднял кости. Небрежно закинул их в стакан и с показной важностью встряхнул. Потряс его с определённым ритмом, словно отбивая такт.
— Смотрите и учитесь, — бросил он, прежде чем выпустить кубики из стакана.
Иван внимательно следил за каждым движением, стараясь не упустить ни одной детали. Он знал, что этот момент может стать решающим. Когда кости вылетели из стакана и покатились по столу, он почувствовал, как адреналин заполнил его тело. Иван был готов к любому исходу.
Кости прыгали по столу, будто наслаждаясь вниманием. Наконец они остановились, показав одиннадцать. Лысый расплылся в довольной ухмылке.
— Одиннадцать! — с торжеством объявил он. — Ну что, малой, раскошеливайся.
Его напарники захохотали, похлопывая друг друга по плечам, будто победа уже была у них в кармане. Девушка, стоявшая рядом, встревоженно взглянула на Ивана. В её глазах читалась смесь тревоги и надежды. Это был самый неприятный исход. Противник словно насмехался, давая почти нереальный шанс на победу, смакуя своё торжество над теми, кто моложе и слабее.
Иван не спеша потянулся к костям.
— Моя очередь, — тихо произнёс он, беря их в руку.
Кости казались обычными, но, покрутив их между пальцами, парень ощутил что-то странное: они были чуть тяжелее, чем должны быть, словно внутри находился груз. Подозрения о жульничестве лишь усилились, но он решил действовать иначе.
— Велес, благослови меня, — прошептал Иван едва слышно, закрыв глаза на миг. В его серых глазах вспыхнул слабый зеленоватый отблеск, который, казалось, никто не заметил в полумраке трактир.