— Мой муж был честным человеком, но слишком смелым, — сказала она. — За это его и не стало.
Маленький мальчик, сидевший в углу, поднял взгляд на разговор, но ничего не сказал, только плотнее прижал к себе один из своих деревянных кубиков.
Иван медленно кивнул, чувствуя, как это горе проникает в каждую трещину их дома, словно стало частью их жизни.
— Простите, что напомнил о боли, — сказал он. — Если чем-то могу помочь...
— Твоё присутствие уже помощь, — с благодарностью ответила мать Ясны, вытирая уголки глаз. — У нас давно не было гостей, которые приходили с добрыми намерениями.
Ясна, стараясь сменить тяжёлую тему, приободрилась и обратилась к Ивану:
— Ну что, будем устраиваться на ночлег?
Она бодро схватила гостя за руку и потащила в соседнюю комнату.
Небольшое помещение было освещено мягким светом единственной свечи. Изредка тишину нарушало потрескивание фитиля. Комната была скромной, но уютной: деревянные стены, пара старых полок с расставленными глиняными фигурками и тряпичный ковёр на полу. Иван прилёг на кровать, которую указала хозяйка. Он перебирал в голове события дня, когда краем глаза заметил движение.
Ясна, уже уставшая, стояла спиной к нему у соседней кровати, стягивая ремешки своей блузы. Она делала это неторопливо, словно её движения были частью какого-то ритуала. Плавно сняла верхнюю одежду, оголив верхнюю часть тела. Свет свечи мягко осветил её спину.
Девушка расплела свои чёрные, густые волосы, которые были уложены в косу. Они свободно распустились по её спине, падая на обнажённые плечи. Ивану показалось, что даже свеча замерла на мгновение, будто боясь потревожить этот момент. Его взгляд, против воли, задержался на её фигуре. Каждый изгиб тела Ясны был гармоничен и завораживал естественной грацией.
Девушка на секунду замерла, словно что-то обдумывая, а затем подняла руку, чтобы прикрыть грудь. Её движение казалось одновременно игривым и непринуждённым. Она неторопливо повернулась. Её взгляд встретился с Ивановым, а уголки губ приподнялись в едва заметной, чуть дерзкой улыбке. Своей ладонью она небрежно прикрывала сосок, который всё же слегка выглядывал.
— Хм, любопытный, да? — хмыкнула она с тихим смешком.
Парень резко отвёл глаза и выдавил что-то невнятное, как будто пытался оправдаться, хотя сердце забилось быстрее. Она подхватила лежавшую рядом простыню и отделила своё тело от его взгляда тонкой тканью.
— Эй, не смотри! — добавила она уже с явным смехом.
Ясна задула свечу, и та моментально погасла, оставив комнату в полной темноте.
Иван почувствовал, как щёки немного загорелись. В голове всё ещё всплывал её силуэт. Ему было неловко, но одновременно что-то в этом моменте будоражило. Он ощутил странную смесь смущения и лёгкого возбуждения — давно забытые ощущения, которые лишь усугублялись воспоминаниями о прошлой жизни.
Лёжа на своей кровати, Иван чувствовал лёгкую неловкость, смешанную с возбуждением, которое он старался подавить. Он уставился в потолок, надеясь, что мысли о недавнем дне прогонят это состояние.
Неожиданно память услужливо напомнила ему о его прошлой жизни. Последние годы были наполнены напряжённой работой в спецназе, где не оставалось места для личной жизни. Его мозг прокручивал обрывки воспоминаний о тех немногих девушках, что появлялись в его жизни, но всё это казалось далёким и размытым.
«Когда у меня в последний раз была близость с кем-то?» — задумался парень.
Он внезапно осознал, что с таким ритмом жизни едва ли мог помнить, как это — иметь настоящие отношения. Потом мысли перескочили на Веледара, странного юношу из белоснежного пространства, которого он мельком вспомнил.
«Интересно, а он вообще знал, что это такое?»
Иван невольно усмехнулся в темноте, представляя, как Веледар, вероятно, впал бы в замешательство от подобных вопросов. Но затем по спине пробежал холодок: «А вдруг в этой новой жизни я всё ещё девственник?». Это вызвало у него одновременно смех и лёгкое волнение.
— Тебе лучше спать, а не думать о том, о чём не стоит, — вдруг раздался игривый голос. — И хватит там издавать странные звуки. Мешаешь спать.