— Мне нужен человек твоего склада, — ответил тот, наклонив голову набок и оценивающе глядя на Ивана. — Быстрый, решительный и, судя по твоим действиям в подворотне, с некими... особыми способностями.
Иван застыл, чувствуя, как его сердце забилось быстрее. Этот парень видел его чародейство?
— Кто ты такой? — спросил он холодно, сжимая мешочек с деньгами.
Юноша ухмыльнулся и сделал шаг ближе, но в его движениях не было угрозы.
— Зови меня Всеволод. И я хочу тебя нанять.
Глава 14 Цена воли
Иван подозрительно прищурился, глядя на Всеволода. Что-то в этом парне не вызывало доверия — слишком напористый, слишком рьяно стремящийся убедить его остаться.
— Я отказываюсь от твоей работы, — резко бросил Иван, развернувшись, чтобы уйти. Его голос звучал твёрдо, словно это было окончательное решение.
Однако Всеволод не собирался так просто сдаваться. Он догнал Ивана и почти умоляюще заговорил:
— Подожди! Ты ведь герой, ты не можешь просто отвернуться от угнетённых людей. Ты же помог той девушке в подворотне.
Иван остановился, его брови сошлись на переносице. Он не понимал, к чему всё это. И откуда Всеволод знает про Ясну? «Следил за мной?» — мелькнуло у него в голове.
— И что, по-твоему, я должен делать? — холодно спросил он, не глядя на собеседника.
Всеволод слегка растерялся, но быстро собрался с мыслями:
— Послушай, в этом городе творится беспредел! Людей притесняют, забирают последнее, тех, кто не может платить налоги, бросают в темницы. Я сам видел, как на рынке стражники отняли хлеб у старика только потому, что он не смог вовремя заплатить дань.
Иван повернулся к нему, скрестив руки на груди.
— И что мне до этого?
Всеволод встрепенулся, заметив, что сумел привлечь внимание.
— Ты ведь не можешь это игнорировать. Ты уже показал, что тебе не всё равно. Разве та девушка из подворотни не заслуживает лучшей жизни? Разве ты сам не видишь несправедливость вокруг?
Иван молчал. Его взгляд стал более внимательным, но по-прежнему оставался холодным.
— Я… я не поддерживаю решения моего… — Всеволод запнулся на полуслове, будто сам не заметил, как вырвалось лишнее.
Иван резко поднял взгляд, его подозрения усилились.
— Твоего чего?
— Нашего князя, — поспешно поправился юноша, но слишком неуклюже, чтобы это прошло незаметно. Он сглотнул и продолжил: — Его политика несправедлива. Он делает жизнь своего народа невыносимой.
Иван внимательно смотрел на Всеволода, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Оговорка показалась ему странной. Он почувствовал, что за этим молодым человеком может стоять нечто большее, чем просто недовольство властью.
Всё, что Иван успел увидеть в городе за короткое время, подтверждало рассказ Всеволода: угрюмые лица, безжалостные стражники, жестокость, прилюдные казни для устрашения. Город казался гнетущим местом, где страх подчинял каждого.
— Ладно, — сказал Иван после короткой паузы. — Я подумаю.
Всеволод оживился, заметив намёк на интерес со стороны Ивана.
— Встретимся, когда наступят сумерки, — предложил он. — У выезда в сторону княжеского замка. Если решишь помочь — приходи.
Иван не ответил, лишь молча кивнул, а затем развернулся и пошёл дальше по переулку, оставив Всеволода в одиночестве.
Юноша облегчённо выдохнул, чувствуя, что сделал шаг в нужную сторону. Однако Иван, уходя, не переставал размышлять о странности всей ситуации. «Кто этот парень на самом деле? Зачем ему моё участие?»
В голове роилось слишком много вопросов. Несмотря на недоверие, Ивана грызло любопытство. «Неужели этот юноша действительно борется за что-то большее, чем просто свои интересы? Или за его словами кроется что-то опасное?»
Иван медленно шагал по улицам Сырдаря, опустив голову и погрузившись в собственные мысли. Предложение Всеволода не давало ему покоя. Слова юноши звучали убедительно, а недавние события будто подтверждали его правоту. Вспомнился мужчина, которого грубо вытолкали из лавки, и женщина, продававшая глиняную посуду, чтобы хоть как-то прокормить себя. Внутри Ивана нарастало раздражение.
«Как же здесь относятся к людям? — думал он. — Те, кто слабее или старше, просто выброшены за борт. Даже дети, кажется, растут в этом хаосе без надежды на что-то лучшее».