Парень не ответил, его взгляд стал твёрдым, словно камень. Он понимал, что спорить с девушкой бессмысленно. Ему не хотелось ссориться, но в её тревоге он видел отголоски страха.
— Я уже решил, — тихо сказал он. — А тебе пора отдохнуть. Завтра будет трудный день.
Ясна смотрела на него, её глаза блестели от волнения, но она понимала, что переубедить его не получится.
Свеча в комнате затрепетала и медленно потухла, оставив всё в полумраке. Иван лежал на кровати, всматриваясь в темноту, погружённый в мысли о завтрашнем дне.
Детали плана крутились в его голове, словно сложная головоломка. Каждый шаг, каждый возможный риск он мысленно просчитывал снова и снова.
В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием девушки, лежащей неподалёку. В какой-то момент тишина прервалась: Ясна встала. Её движение было настолько осторожным, что даже скрип половиц прозвучал едва слышно.
Иван замер, напряг слух, но продолжал притворяться спящим. Лёгкое шуршание ткани подсказало ему, что она что-то надевает.
— Иван? — тихо, почти шёпотом, позвала она.
Он не ответил, закрыв глаза и выравнивая дыхание, чтобы казаться спящим.
На мгновение в комнате стало ещё тише. Затем он услышал, как Ясна быстро накинула плащ, стараясь не шуметь, и выскользнула из комнаты.
Парень открыл глаза, его взгляд стал сосредоточенным. Всё это показалось ему странным. После их разговора о мятежниках и его намерениях её внезапный уход насторожил. «Куда она могла пойти в такое время?» — пронеслось у него в голове.
Он поднялся с кровати и подошёл к окну, глядя вслед девушке. Её тень мелькнула на улице, растворяясь в ночи. Иван почувствовал, как в его груди зашевелилось подозрение. Возможно, он сказал ей слишком много? Или она и сама что-то скрывает? Но парень решил, что его это не должно волновать — скоро он покинет этот город.
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака, окрашивая Сырдарь мягким светом. Иван собрал свои скромные вещи, крепко затянув сумку на плече. Он стоял на пороге дома Ясны и её семьи, думая о том, как провёл своё недолгое время под этим кровом. Парень был благодарен за тепло, которое случайно встретил в этом неприветливом городке.
— Спасибо вам за кров и гостеприимство, — сказал он, обращаясь к матери Ясны.
Женщина с тёплой улыбкой сложила руки перед собой.
— Всегда рады, — ответила она. — Если вновь будешь в Сырдаре, заходи.
Иван слегка кивнул, чувствуя лёгкое смущение от её доброты. Его взгляд скользнул к Ясне, стоявшей чуть в стороне. Девушка была явно недовольна.
— Прощай, — произнёс он, пытаясь встретиться с её взглядом.
Ясна холодно посмотрела на него.
— Прощай, — её голос был резким, а взгляд — упрямым.
Иван молча вздохнул. Он не мог забыть, как она вернулась лишь перед рассветом. Куда она ходила и что делала, оставалось загадкой, но вопросов он задавать не стал. На её лице читалась смесь упрямства и гнева — разговоры сейчас только усугубили бы ситуацию.
Он шагнул за порог, задержавшись на секунду, чтобы ещё раз окинуть взглядом дом. Уютный, небольшой, он стал временным укрытием, но теперь всё это осталось позади. Иван почувствовал лёгкое сожаление. «Что ж, пришло время приступить к реализации плана», — подумал он, крепче затягивая ремень сумки.
Иван вышел на площадь, ощущая напряжение, которое словно витало в воздухе. Утреннее солнце уже поднималось над крышами, окрашивая каменные здания в тёплые оттенки. Вокруг началась обычная суета — торговцы раскладывали свой товар, горожане спешили по делам. Но что-то в этой картине было не так.
Парень оглядел площадь, внимательно изучая каждую деталь. Казалось, обычное утро в Сырдаре, но Ивана не покидало странное ощущение, что-то настораживало. Неподалёку он заметил отряд стражников. Их присутствие было привычным для города, но сегодня их поведение показалось подозрительным — они стояли слишком собранно, словно ожидали чего-то.
Всеволода не было видно. Парень нахмурился. Они должны были встретиться, прежде чем приступать к реализации плана.
И тут Иван почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел лысого мужчину с ухмылкой на лице — того самого, с кем недавно играл в кости. Лицо этого человека словно излучало злорадство. Юноша напрягся, инстинктивно вспоминая, где находятся ближайшие пути к отступлению.