— Ну, вот и сгодился! А то наши руки всегда заняты, пока капитан с небесами разговаривает, — пошутил матрос.
Когда завтрак был готов, Иван с удовольствием совместно с мужчинами отведал густой, наваристый суп, который придал ему сил. Горячая еда была проста, но вкусная, а её аромат напоминал о домашних застольях. Сидя на деревянной лавке, Иван чувствовал, как тепло разливается по телу. Ему казалось, что даже в этом небольшом плавании его приняли как часть команды.
После сытного завтрака Иван вышел на палубу и направился к борту. Он остановился, опершись руками о гладкие перила, и стал смотреть вдаль. Вода мягко шептала у корпуса судна, а лёгкие волны отражали сияющее солнце. На горизонте сменялись пейзажи: заболоченные земли Тартарии с низкими деревьями и густой травой постепенно уступали место лиственным лесам. Зелёные кроны становились всё гуще, деревья — выше, а воздух, казалось, пропитался ароматом древесной коры и влажной земли, даже несмотря на расстояние.
— Таврия славится своими лесами, — раздался голос. Иван повернулся и увидел рыжеволосого матроса, прислонившегося к мачте с кружкой в руке. — Там почитают Велеса. Говорят, этот бог охраняет их леса и всех, кто живёт в них. Хочешь что-то найти или спрятать — Таврийские чащи лучший выбор.
Парень лишь кивнул, задумавшись. Он снова устремил взгляд на горизонт, наблюдая, как очертания берега растворяются в мареве. Мысли невольно вернулись к Сырдарю. Перед глазами всплыли туманные улицы, серые дома с потрескавшейся штукатуркой и угрюмые лица жителей. Это был унылый и неприветливый город, но в нём что-то зацепило Ивана.
Образы жителей княжеского города Острии стояли перед глазами: их решительные лица, разговоры о восстании, а главное — поражала их готовность бороться. Иван чувствовал, что где-то глубоко в нём зародилось уважение к этим людям. Они не смирились с властью, которая лишила их голоса и надежды. Даже в грязи и серости Сырдаря он увидел искру сопротивления, которую не могли потушить ни страх, ни лишения.
«Ясна…» — имя её прозвучало в его мыслях тихо, почти как шёпот ветра. Иван задавался вопросом: «Как она сейчас? В каком положении оказались те, кто остался в Сырдаре?» Он чувствовал, что часть его осталась там, на улицах того городка, среди народа.
Он вспоминал девушку — её уверенный взгляд, скрывающий страх, её упрямую решимость и внутреннюю силу. Она рисковала всем ради чего-то большего, чем её личное благополучие, — ради свободы, ради справедливости.
Ветер усилился, заиграв его волосами. Вдалеке леса стали ещё ближе, а очертания берега вырисовывались всё яснее. Иван вдохнул полной грудью. Это плавание было лишь очередной главой на его пути в Академию, но мысли о Сырдаре и людях, с которыми он там столкнулся, не отпускали. Он знал, что рано или поздно должен будет вернуться.
Иван, всё так же стоя у перил, невольно улыбнулся, вспомнив Всеволода. Этот парень чем-то ему импонировал. Дружелюбный с виду, временами слишком скрытный, но с какой-то особенной искоркой в глазах, которая говорила о том, что за ним стоит больше, чем кажется. Всеволод, как никто другой, умел внушить доверие, даже когда откровенно что-то недоговаривал. Ивану это напомнило его давнего сослуживца по спецназу.
Влад был его подчинённым, но Иван всегда относился к нему как к равному. Парень был жизнерадостным, с удивительной лёгкостью решал сложные задачи, но при этом всегда придерживался плана и слушал своего командира. Именно это выделяло его среди других. Хоть Влад и был предсказуем в лучшем смысле этого слова — его действия были логичны и продуманы, что в боевых условиях часто спасало жизнь всей группе.
Иван вспомнил одну из операций, где Влад проявил себя особенно решительным бойцом. Их задача заключалась в проникновении на охраняемый объект. Всё пошло не по плану, как это иногда случается, но Влад сохранил трезвый ум. Он быстро адаптировался, взял на себя часть команды и с невероятной точностью выполнил задачу, одновременно прикрывая остальных. Иван тогда восхитился, насколько этот парень умел держать ситуацию под контролем, даже когда всё вокруг рушилось.