Иван слушал с неподдельным интересом. Он мог различить в словах Седобора и явное преувеличение, и долю правды. Однако что-то в этих рассказах притягивало его внимание.
— Но я вам так скажу, — с торжественностью добавил капитан, вставая и вытаскивая из ножен меч. — С тех пор я всегда ношу с собой этот клинок. Он выкован из стали, освящённой в водах Мокоши. И ни одна тварь не осмелится приблизиться к моему кораблю!
Меч блеснул в свете фонаря. На его клинке были выгравированы рунические символы, которые привлекли внимание Ивана.
— Красивый меч, но, Седобор, давай честно: в жизни ты им ни разу не пользовался! — рассмеялся рыжеволосый матрос.
Капитан грозно глянул на шутника, но затем сам не выдержал и расхохотался. Заразительный смех капитана вскоре наполнил палубу, заставив остальных присоединиться.
Парень, хоть и не смеялся, но улыбнулся. В этом мире было столько нового, столько удивительного. Даже такие истории, которые он бы в прошлом списал на фантазии пьяных мужиков, здесь обретали особый смысл. А сама идея о божествах, которые вмешиваются в дела смертных, казалась ему одновременно невероятной и пугающей.
Ивана резко вырвало из сна. В каюте было душно, как будто стены судна сжимались, запирая внутри жар. Негромкая мелодия всё ещё звучала в его голове — тихая, манящая, словно голос из другого мира. Он с трудом различал её, но не мог игнорировать странное чувство, будто она зовёт его.
Он натянул рубашку и, стараясь не будить соседей, тихо вышел на палубу. Свежий морской воздух коснулся лица, забирая с собой остатки сна. Было прохладно, почти зябко, и лёгкий ветер шевелил волосы. Убывающая луна висела низко над горизонтом, отражаясь в гладкой, тёмной воде. Тишина ночи нарушалась лишь мерным плеском волн, но в этой тишине был странный оттенок — что-то неуловимое, тревожащее.
Юноша огляделся. Один из матросов, дежуривший у кормы, дремал, привалившись к мачте. Его голова кивала. Он тихо похрапывал, крепко сжимая в руке верёвку. Судно неспешно скользило по воде, и казалось, ничего необычного не происходило.
Иван сделал шаг вперёд и застыл, всматриваясь в тёмные воды. Он замер, уставившись на странный силуэт в воде. Неподалёку, среди отражений луны на чёрной глади моря, возникло нечто, что лишь отдалённо напоминало женщину. Фигура покачивалась в воде, её очертания переливались, словно тени, играющие на поверхности.
В блёклом свете луны он увидел, как густые, тёмные волосы струились по плечам существа, словно морские водоросли. Лицо было нечеловеческим, хотя черты имели смутное сходство с женскими. Глаза, большие и неживые, отражали не лунный свет, а что-то глубинное, непреклонное, холодное.
Иван невольно задержал дыхание, вглядываясь в неё. Её кожа, серебристо-зеленоватая, покрытая мелкой чешуёй, отражала каждую волну. Черты лица существа были странно прекрасны и пугающие одновременно. Амфибийные черты, с чуть вытянутыми скулами и узкими жаберными прорезями по бокам шеи, придавали ей иной, почти инопланетный вид.
Она смотрела на него. Этот взгляд — пронзительный, проникающий в самую суть. Казалось, она видела его целиком, до самой глубины души, включая то, кем он был раньше. На мгновение Иван ощутил себя другим — словно снова оказался в своём прошлом теле, в своей прежней жизни, с грузом утраченного.
— Ты морская дева? — прошептал он, едва двигая губами.
Но существо не ответило. Вместо этого вновь вернулась та самая мелодия. Едва уловимая, словно лёгкий порыв ветра, она пробиралась прямо в сердце. Это была песня — женский голос, чистый и ясный, но какой-то нереальный, неземной. Он словно обнимал тишину, сливался с шёпотом волн, становясь частью ночи.
Иван невольно подошёл к борту. Его взгляд был прикован к загадочной фигуре, покачивающейся на воде. Она не двигалась, но казалась живым воплощением спокойствия и тайны.
Облокотившись на деревянный поручень, парень замер, ловя каждую ноту. Песня проникала в него, заставляя забыть о страхах, тревогах и заботах. Она казалась ключом к чему-то недостижимо важному, что он потерял или не мог понять.
Его сердце билось то быстро, то замедлялось в такт этой завораживающей мелодии. Он не мог отвернуться. Не мог уйти.