— Омнисиарх, — оторвал меня от созерцания причудливого танца строительных ботов голос начальника пустотной базы на Церере.
— Приветствую, и пусть Омниссия хранит тебя, — отозвался я, повернувшись к нему.
В отличие от многих своих коллег, этот старший техножрец с головой ушёл в дела пустотной базы настолько, что последний раз появлялся на Земле лет двадцать назад, и то, только для установки новых имплантов. Бледная, с тёмными прожилками вен кожа, горб, с дополнительными процессорами для управления массивом строительных роботов, репульсионная платформа вместо ног и целые пучки механодендритов вместо рук. Пусть его внешний вид и был отталкивающим для непосвящённых, а количество живой плоти стремилось к нулю, как верный слуга Омниссии, он был идеален.
— Я потревожил вас, только с одной целью, — не поднимая головы, произнёс бывший военный инженер армии США, попавший на войну из кораблестроительного университета, — как скоро мы сможем переместить остов Ковчега в другую систему?
— Скоро, — коротко ответил я, но понимая, что ему требуется более полный ответ, продолжил, — как только будет закончено возведение пустотной верфи Альфа-4, остов переметят к ней и продолжат работу над ним. До этого момента он останется здесь, под твоим наблюдением.
— Благодарю, Омнисиарх, — выдержав небольшую паузу, он всё же решился, — я интересовался судьбой будущего покорителя космоса только по причине того, что с каждым месяцем всё сложнее скрывать его от любопытных глаз.
— Я тебя понимаю и обещаю, что скоро на станцию прибудет новый подавитель сигналов, никто не узнает о твоём доме, успокоил я его, — тем более, совсем скоро, им будет, о чём беспокоиться.
— Могу я узнать, что произойдёт такого, что непосвящённые, — почти выплюнул последнее слово он, — забудут о космосе?
— Всё достаточно просто, скоро завершится первый этап терраморфирования Венеры и Марса. Атмосфера Венеры на 89 % избавлена от вредных веществ, а её поверхность уже начала остывать, на Марсе же магнитное поле стало достаточно сильным, чтобы предотвратить дальнейшее выдувание атмосферы.
— Воистину, велики чудеса, творимые Омниссией.
— Нашими руками и по его воле, — закончил я.
За время инспекции я проверил работу верфей, лично убедился в соблюдении всех норм и правил, а заодно проследил за сборкой новой лаборатории. Последней остановкой в моей прогулке стали цеха по сборке станций для терраформирования. Универсальные блоки, способные за несколько лет подготовить почти любую планету к прибытию человека, производились с небольшими огрехами, что я тут же исправил. Карать нерадивых работников не было смысла, так как чем-то подобным они занимались в первый раз и без огрехов всё пройти не могло, даже наоборот, пройди всё идеально, и я бы начал беспокоиться намного сильней. Указав на ошибки и отправив их устранять, я дошёл до портального зала. Тут же пришедший отчёт о событиях в мире заставил меня свернуть не в мастерскую или лабораторию, а в ту часть подземной базы, где находились палаты логисов, кажется, я снова создал новые проблемы, пытаясь решить старые.
— Итак, господа, — Эрих Кесслер, генеральный директор IEC (International Electric Corporation) замер перед группой лучших инженеров корпорации, — что вы можете сказать об представленных образцах?
Переглянувшись, инженеры не знали, что сказать, точнее знали, но никто не решался начать.
— Начну, пожалуй, я, — первым встал пожилой профессор из берлинского университета, и тут же подключился к экрану на стене, — проанализировав полученные образцы, во всяком случае, те их части, что не сплавились и не были залиты кислотой при попытке их изучить, можно прийти к выводу, что создатель всего этого как минимум гений.