— С брони! — прокричал он, когда его интуиция завыла, предупреждая об опасности.
Столкнув биотической волной всех остальных штурмовиков, что сидели на броню БМП, он только в полёте увидел, как Мако исчезает в красном луче одного их Жнецов. Не было даже взрыва, надёжный и проверенный транспорт просто испарился.
Покувыркавшись по оплавленной земле, Шепард быстро вскочил на ноги и сразу проверил состояние отряда, все были живы и даже не ранены, вот только случилось то, чего все так опасались. Прямо перед каналом приземлилось сразу четыре двухкилометровых Жнеца, что сразу открыли огонь по штурмовой партии. Лучи смерти косили технику и людей сотнями, собирая богатый урожай, но объединённое войско продолжало рваться вперёд, не замечая потерь. У них была цель, и они обязаны были её выполнить.
В одиночку и небольшими группами, штурмовики рвались вперёд, исчезая в потоках вольфрама или падая от огня затаившихся в укрытиях хасков. Атака всё ещё продолжалась, но многие понимали, что всё конечно, они не справились.
— Приказываю прекратить атаку, повторяю, приказываю прекратить атаку! — звучал голос командующего наземной операцией в наушнике Шепарда, — Отойти к руинам и занять позиции!
Но первый человеческий СПЕКТР не мог бросить всё сейчас, ведь до заветной цели осталось каких-то сто метров. Луч Жнеца уничтожил ещё один БТР, вырвавшийся вперёд. Взрыв машины отбросил Шепарда в сторону, и он смог увидеть, как остальной его отряд, засевший за остовом ранее уничтоженной техники, знаками показывает ему бежать к ним. Покачав головой, и махнув рукой, давая остальным знак отступать, он перепрыгнул оплавленный кусок бетона и вновь бросился вперёд. Слишком поздно отступать.
Пятьдесят метров, сорок, тридцать. Интуиция вновь завопила о приближающейся опасности, и коммандер бросился в сторону. Поток раскалённого вольфрама не задел его, но жар Шепард почувствовал даже через броню. Металлические элементы его защиты накалилась, и начали обжигать тело ещё до того, как он успел упасть. Свет на секунду померк, но он смог сохранить сознание.
Тело болело как никогда раньше, но всё это было неважно. Осталось совсем немного, ещё чуть-чуть.
Поднявшись сначала на четвереньки, а потом и встав на ноги, Шепард увидел, как корабли Жнецов покидают поле боя. Короткий взгляд назад, и он понял почему. Штурмовой группы больше не существовало, кто-то погиб пытаясь прорваться к каналу, кто-то умирал прямо сейчас от ран и ожогов, остальные спешно отступали. Это его шанс.
Отбросив оплавившуюся винтовку, Шепрад снял с пояса пистолет. Тот был в полном порядке, оказавшись другой стороны от теплового луча. Ему хватит и этого.
Сделав первый шаг вперёд, СПЕКТР Цитадели, коммандер Альянса систем и просто герой, сплотивший галактику, окончательно понял, что пути назад нет.
Мерный металлический стук раздавался по пустым коридорам Цитадели. Не обращающие внимание ни на горы трупов, ни на странного гостя, хранители продолжали свою работу.
Президиум, некогда центр галактики, сейчас представлял собой ещё более ужасающее зрелище, где всё те же хранители стаскивали трупы разных рас к кровавым бассейнам. Азари к синему, людей к красному, саларианцев к зелёному. Размеренная и нужная работа.
— Хм, — остановился путник в красной мантии около одного из некогда разумных жуков, — рад лично познакомиться с вами, советница Тевос.
Приложив руку к краю капюшона, путник продолжил идти по пахнущим смертью коридорам. Его путь лежал к высокому шпилю, что возвышался над всем окружающим пейзажем. Створки лифта послушно открылись, и техножрец вошёл внутрь. Слушая ненавязчивую мелодию, он спокойно стоял, наблюдая виды огромной станции.
— Зал заседания Совета Цитадели, — оповестил его приятный голос, и створки лифта плавно разъехались.
— Хм, — оглядевшись, техножрец заметил одному ему видимый ориентир, — кажется, мне сюда.
Миновав трибуну, с которой тысячи лет решалась судьба большей части галактики, но даже не обернулся на неё. Совещательные залы, комната для персонала и охраны, служебные помещения… Целый лабиринт, где было скрыто кое-что очень важное.
Остановившись у глухой стены, техножрец провёл перед ней рукой, и толстый металл истлел, будто бумажный пепел на ветру. Теперь перед ним открылась немного другая картина. Вместо покрытых выбоинами и кровавыми разводами стен — чистый, но немного пыльный коридор с ярким освещением, вместо гнетущей атмосферы смерти и упадка — стерильность и нейтральность.