Он не был глупцом или бешенным животным, коими так любили изображать его народ тупые пропагандисты, такие редко доживают до его лет. Понимал он, что каждый учёный, что-то понимающий в вирусах и работающий над вакциной, в первую очередь стремится спасти своих. Вот только горечь обиды никуда не далась, сжигая его изнутри. Они получили долгожданное лекарство от генофага, вновь встали на пьедестал, вырвали себе право встать в один ряд с другими расами галактики и вот… Смерть, окончательная и бесповоротная для всех, абсолютно всех. У кроганов не было своих учёных-вирусологов, не было красивых лабораторий и институтов. Возможно… нет, это не только их вина.
— Жалко его, — покачал головой Люциано, проводив взглядом крогана, — мы же совсем недавно бились бок о бок, а теперь… Всё-таки жизнь — несправедливое дерьмо.
— Одно утешает, — хмыкнул Эмиль, — эта волна дерьма накрыла действительно всех.
— Ты о чём? — решил уточнить Люциано.
— Хех, смотри сам, раньше всё было как? Что бы ни случилось, нас, простых работяг, всегда било и кидало. На орбите взорвался челнок — вот тебе и «временное» повышение цен. Какая-то болячка новая завелась? Решил свалить в колонии? Сам разбирайся со своей проблемой, пока кто-то не захочет пропиариться или ещё что, хрен вам, а не помощь. Богатеи же сидели где-то высоко и только поплёвывали на нас, до недавнего времени.
— Ты про то, что сейчас почти всеми корпорациями управляют временные директора, а прогулочные яхты ценой в небольшой город возят грузы?
— Да, про это, тем более, смотри что сообщают: «Вся семья Арасака найдена мёртвой под руинами их резиденции в Токио». «Ранчо Ланди уничтожено упавшим на неё Жнецом, идут спасательные работы». И так везде.
— Всё это херня, — раздалось из-за соседнего столика, — чтобы уничтожить корпорацию, не достаточно убить пару человек или взорвать их офис. Эти твари намного живучей и опасней, надо…
— Твою мать, Джек, может, хватит? — окликнул Люциано старого знакомого, — Если ты снова начнёшь крутить шарманку о том, что всё это заговор корпораций и прочее дерьмо, клянусь богом, я не посмотрю, на то, сколько тебе лет и отметелю как молодого.
— Это да, ты ещё скажи, что и вторжение Жнецов, и вирус этот создали корпораты чтобы установить контроль над миром, — поддержал друга Эмиль, — они, конечно, творили много херни, но сейчас, вроде расшевелились.
— Чтобы потом накинуть вам на шею строгий ошейник и шоры, чтобы вы смотрели куда надо, — не унимался Джек.
— Эй, Мигель, — крикнул бармену Люциано, — Сильверу больше не наливай, а то он снова начнёт петь старые песни и призывать народ свергать корпорации.
— Понял тебя, заодно позвоню его дочке, — хмыкнул бармен.
Сам же Джек, видя, что не находит поддержки среди собравшихся в недавно восстановленном баре в глубинке бывшей Аргентины, сплюнул на пол и шатающейся походкой поплёлся на выход. Отодвинув занавеску, временно заменяющую дверь, он посмотрел на закатное солнце сквозь затемнённое стекло винтажных очков-авиаторов. В руках у него была початая бутылка, на душе погано, а значит, он в очередной раз попытается потушить пожар внутри огненной водой. Вот только пить в одиночку он не хотел. Окинув взглядом полупустую улицу, Джек заметил того самого крогана, что совсем недавно покинул бар. А вот и собутыльник.
— Я присяду? — скорее констатируя факт, Джек опустился на поребрик рядом с кроганом.
— Чего тебе надо, пыжак? — спросил хмурый кроган, даже не повернув к нему голову, впрочем, с его строением головы это было и не нужно.
— Выпить с кем-то, кто не будет, как восторженный идиот слушать всё то дерьмо, что льют в уши продажные корпоративные подсосы.
— Ха, действительно, — протянув руку, кроган явно потребовал подтвердить предложение выпить.
— Только мне оставь, я ещё недостаточно пьян, чтобы смириться с дерьмовостью этого мира.
— Что это? — залив прямо в пасть где-то треть бутылки, спросил инопланетянин.
— Текила, — принял обратно примиритель с реальностью Джек, — не лучшая, но последний раз я пил что-то удобоваримое лет сто назад.
— Значит ты из этих, долгожителей, или как вас там называют.
— Можно и так сказать, родился ещё в двадцатом веке и, несмотря на все старания всё ещё жив.
— А мне уже больше тысячи, и я тоже всё ещё жив, — вновь залив в себя выпивку, с горечью ответил кроган, — и, похоже, умру вместе со всей своей расой. Мы же почти справились, а теперь просто сдохнем, даже не в бою.