- Не совсем, - равнодушно произнесла фигура, - навыков особых ни у тебя, ни у твоего напарника нет, информации о деятельности СовОйл мне известно в разы больше чем вам, да и служба охраны Петрохем уже получила «ваши» тела.
- Тогда, зачем я здесь? - напрягся Ярослав, пытаясь просчитать, говорящая с ним фигура сейчас просто блефует или действительно в нём не нуждается?
- Как это ни странно, но, чтобы просто поговорить, - с нотками веселья ответила фигура, - и ответить на несколько вопросов, так сказать, личного содержания.
- Личного? Что от большой шишки американской корпорации нужно от полевого агента Советского Союза? Или это просто блажь не знающей чем занять себя отрыжки капитализма, - проанализировав ситуацию, пленник решил пойти на конфликт и попробовать вывести своего пленителя из себя, если получится, то он узнает немного больше, если нет, ну, его максимум убьют.
- Великолепно, - с ещё большей долей веселья в голосе, ответил его собеседник, - цепной пёс мегакорпорации говорит, как верный ленинец, это даже в какой-то степени иронично. Кстати, та попытка государственного переворота, в которой ты принимал участие, стоила того, чтобы лишиться всего?
- Да что ты обо мне знаешь?! – взъярился Ярослав, сам попавшийся в свою же ловушку, но краем сознания он всё же отметил, что его собеседник знает о нём слишком много.
- В прочем, можешь не отвечать, - отойдя в сторону, фигура в красной мантии открыла то, чем занималась всю их беседу.
На хирургическом столе лежало тело его друга Павла, в череп которого было воткнуто множество электродов, которые своими концами уходили куда-то к компьютеру, стоящему в стороне. Ярослав начал действовать, даже не задумавшись о последствиях, в один момент кинувшись к фигуре в мантии. Однако, не успев сделать и двух шагов, он оказался повален на пол двумя размытыми силуэтами.
- Хм, неожиданная реакция, - задумчиво проговорила фигура, облокотившись на операционный стол, - раньше ты был намного более спокойным и собранным. Интересно, что на тебя больше повлияло, повреждения мозга из-за установки откровенно дефектной аугметики, или образ жизни? Надо будет потом получше исследовать данный вопрос.
- Кто ты такая!? – кое-как подняв голову, сквозь зубы прошипел Ярослав, продолжая пытаться вырваться из железной хватки двух охранников.
- Ай, ай, ай, - нарочито разочаровано произнесла фигура, - всего за десять с небольшим лет забыть голос и увлечения родной дочери, - последняя фраза ввела Ярослава в жесточайший ступор. А потом случилось то, отчего он полностью потерял дар речи, фигура скинула с себя капюшон, под которым оказалась его давно потерянная дочь, - ну здравствуй папа, давно не виделись.
Буря эмоций, которые накрыли Ярослава была невероятной, разные мысли и чувства буквально разрывали его на части. Дочь жива и нашлась – это хорошо, она работает на американцев – это плохо, выглядит она здоровой – это хорошо, она на его глазах разделала его друга, которого знала с детства – это ужасно. Так, запутавшись в собственных чувствах и лежал пленник, перестав вырываться, и даже, кажется, дышать стал через раз.
- Почему? – единственно что смог выдавить из себя мужчина, после нескольких минут молчания, которые потратил на осмысление произошедшего.
- Тут нужно уточнить, что именно: «почему?». Почему не связалась ни с кем? Так все мои знакомые и родные были или мертвы, или пропали без вести. Почему нахожусь здесь? Ну именно по моему распоряжению и было построено это место, так что где же ещё мне находиться? Или ты хочешь узнать, почему я так поступила с Павлом? Ну тут всё просто, эта падаль имела кое-какую интересную информацию, которая в итоге определила его судьбу, кстати ты ведь в курсе, что уже шесть лет как амнистирован? По глазам вижу, что нет. Да, я знаю, его надо было оставить в живых, получше допросить, но для меня проще скачать информацию напрямую с его мозга и не тратить лишнее время.
Пока его дочь выкладывала ему свои умозаключения, в Ярославе продолжали бороться разнонаправленные порывы. Вырваться и придушить дрянь убившую вроде как друга, крепко обнять её и забрать с собой. Обдумывая последнюю мысль, он вдруг осознал, что только что произнесла его дочь.