Утро началось как обычно: завтрак, зарядка, небольшая молитва духу машины, что обитал в моём автомобиле. Всё как обычно, за тем лишь исключением, что сегодня я рассказывал, что да как в лагере для Морганов, объясняя нюансы кочевой жизни. После вчерашнего стресса, они были слегка пришибленными, но информацию усваивали. Закончив знакомить их с бытом лагеря, я решил узнать о них побольше.
После краткого разговора выяснилось: Бетти, она же Элизабет Патриция Морган, двадцати одного года от роду, студентка последнего курса колледжа для медсестёр, твёрдая хорошистка – медик, пусть и не до конца обученный это всегда полезно. Кармен Джулия Морган – семнадцать лет, в этом году должна была закончить школу, увлекалась домоводством и готовкой – без дополнительного обучения бесполезна. Джон и Роберт Морганы, братья погодки, шести и с семи лет от роду, в прошлом обычные шалопаи и хулиганы, но теперь крайне замотивированные личности, перспективные кадры, особенно учитывая телосложение остальных мужчин их семьи.
Наш разговор, об их прошлом, настоящем и будущем продлился несколько часов. Я узнавал их и пытался поддержать, они лучше узнавали меня и пытались справиться с радикальным изменением жизни, старшим девушкам с этим было посложнее, а вот пацаны быстро приходили в себя. Прервал наш разговор посланец от Хуана, который очень хотел со мной поговорить по поводу вчерашних событий. Делать было нечего и я, оставив своих новых подопечных, отправился на важный разговор.
У главной палатки, как обычно, дежурили двое автоматчиков, но в этот раз они пропустили меня без всяких задержек, так как за прошедшие девять месяцев я стал весьма известной личностью в рядах Альдекальдо. В самой палатке было многолюдно, здесь собрались не только лидеры клана, но и все более-менее важные личности: глава разведчиков Роберт Родригес, который приветливо кивнул мне, главный техник Энрике Гарсия, с которым я часто и много работал над машинами клана, и даже Мария Джефферсон, главный медик, не говоря уже о руководителях рабочих бригад.
- Ты пришла, хорошо, присаживайся, - проводил меня Хуан тяжёлым взглядом, пока я не занял своё место, - Как вы все уже наверно знаете, - обратился он ко всем присутствующим, - вчера, во время разведки, отряд Ангела наткнулся на ферму, где бесчинствовали полсотни заключённых из ближайшей тюрьмы.
Кто-то в ответ на монолог Хуана лишь закивал, а кто-то начал возмущённо причитать.
- И вместо того, чтобы вызвать подкрепление или просто уехать, Ангел решила вступить в бой, вшестером против полусотни! – грохнув по столу кулаком, экспрессивно прокричал Хуан, - Ты понимаешь, глупая девочка, что ты могла погубить не только себя, но и ещё пятерых хороших парней! А что самое важное, навлечь проблемы на всех Альдекальдо!
- Я с самого начала предложила членам своего отряда выбор, или уехать и забыть об увиденном, или вмешаться – они выбрали второе, - спокойно пожал плечами я, не до конца понимая, о чём разговор, - и вообще, что значит «навлечь проблем»? Мы увидели, как преступники грабят мирную ферму и решили не оставаться в стороне, разве мы совершили что-то плохое? Тем более своим вмешательством мы спасли четверых человек, двух девушек и двух детей. Разве это плохо?
- Это хорошо, но вы могли погибнуть! – не унимался Хуан, хотя многие из присутствующих начали посматривать с удивлением, услышав мою часть истории, - Мы мирные люди и нам нельзя ввязываться в войну, а ты чуть не развязала её между нами и обитателями тюрьмы.
- Подожди ка, - решил вновь взять слово я, - о какой такой войне ты говоришь? Войне со сбродом, что засел в тюрьме штата? Так открою тебе небольшую тайну, они уже с нами воюют…
- Девчонка права, - перебил меня Роберт Родригес, - за последние несколько дней у нас пропало несколько патрулей на севере, и сложить два и два не сложно.
- Но это не повод нападать на них, а после развешивать их тела на столбах! – тут уже вмешался Падре.
- А об этом я не слышал, - раздался голос одного из бригадиров рабочих.
- Она приказала повесить на столбах тела убитых её отрядом заключённых вдоль дороги и на шею каждого повесить табличку с их преступлениями, - продолжил Падре, - это бесчеловечно!