— Значит, на комбинат решает брат Николай направиться, — она с первой минуты, как Татьяна переступила порог дома, умышленно называла всех: «брат Николай» или «сестра Ольга», чтобы приучить Татьяну к непривычному для нее обращению. — Там, конечно, дадут квартиру на комбинате. Строят все, строят, конца не видно.
— Не знаю.
— А ты расспроси его, Ефимовна. Не то, что по просьбе от меня, а сама. Обо мне не поминай, мы с братом Николаем немножко не в мире.
— Что же так?
— Да по своим делам, — отмахнулась она. — По пустякам, можно сказать.
Вскоре после этого разговора пришел Виктор. Рассказывая ему о здоровье «сестры Полины», Александра Тимофеевна снова заставила Татьяну повторить почти все, главным образом о предполагаемом отъезде Дугина. При этом она подсказала возможные места, где Дугин сможет найти и работу и квартиру, и, кажется, обиделась, что Татьяна ничего не добавила к ранее сказанному.
С переходом на новую квартиру к Татьяне снова вернулась радость. Началось с того, что начальник отдела кадров при встрече в цехе поздоровался, спросил, как идут дела, и пообещал с возвращением из отпуска Дударевой поставить Татьяну к самой лучшей ткачихе. Затем ей пришло письмо от Варвары Петровны. Лично. Его принесла секретарь директора и подала у всех на виду. Письмо вызвало интерес даже у Насти Свистелкиной, хотя Настя по-прежнему все время старалась не замечать Татьяну.
— От Варвары Петровны? — спросила Настя, не скрывая удивления.
— Да. Вот адрес обратный: Иваново. Смотри.
— Лично тебе?
— Читай: «Татьяне Высотиной. Лично». — Гордая радость шептала на ухо: дай ей конверт в руки, пусть подержит; сейчас она пойдет к Клавдии, расскажет.
Разве можно дотерпеть, дождаться конца смены с таким письмом в кармане — сил не хватит. Татьяна отошла в сторону, разорвала конверт.
«Не ждала ты, видать, Татьяна, свет Ефимовна, от меня письма, а я о тебе не забыла. Давно собиралась черкнуть пару строк. Как ты там? Ругаешься, поди, с Клавдией, с Настей. Не надо. Они хорошие девчата. Опять я часто о тебе думаю, баба. Сюда бы тебя, в Иваново! Вот где люди умеют работать! А люди-то какие — золотые! Третьего дня приезжала к нам Валентина Ивановна Гаганова. Готовились как к празднику. А она — такая же, как и мы, простая женщина. Послушала бы ты ее — одно удовольствие…»
— В гости приглашает?
Татьяна обернулась. Насте определенно хотелось узнать, что пишет Татьяне Варвара Петровна.
— Приглашает!
— Не ври!
— Послушай. «Очень часто я о тебе думаю… Сюда бы тебя, в Иваново!» Ясно? С Гагановой встречалась!
— Неужели?
— Вот, могу прочесть.
Вполовину меньше показались ей все прошлые обиды, когда Татьяна дочитала письмо и принялась за работу. Не только не забыла ее Варвара Петровна, а велела держаться, «не вешать носа». Все наладится, все войдет в колею. Она чувствовала на себе завистливый взгляд ученицы Агнессы и радовалась, что сумела ей отомстить. Ей хотелось прочесть письмо вслух — всем! — пусть не воображают, что Татьяна хуже их.
— Вам будет неплохо у нас, Татьяна Ефимовна, — сказал Виктор, захлопывая дверку машины. — Мать у меня добрая.
— Очень добрая.
— Правда, религиозная, но это ее дело.
— Если ей хочется верить в бога, пусть верит.
— Вот именно.
— А ты, Виктор, тоже веришь?
— Да, — ответил он слишком просто, будто его спрашивали о чем-то далеко не существенном, вроде: «Ты любишь зиму?» Так просто отвечают люди, глубоко убежденные в чем-либо.
— И давно веришь?
Он посмотрел на нее с удивлением:
— Всегда.
— Ты совсем не похож на верующего! — рассмеялась Татьяна. — Такой, как все.
— А каким я должен быть? — он нажал на стартер, стал прогревать мотор.
— Не знаю. Я всегда думала, что верующие — старики и старухи. Им это как-то больше подходит.
Машина плавно тронулась. Татьяна обернулась к стеклу, помахала Мане рукой. Маня всегда выходила за ворота, когда Виктор подъезжал на «Волге», провожала его. В ее глазах каждый раз светилась радость за брата, умеющего управлять такой красивой машиной. Директор автобазы никогда не отказывал в «Волге», если Виктору надо было отвезти кого-то, положим, на вокзал, либо еще куда. Виктор считался одним из лучших водителей: не пил, не курил, за два года ни разу не попадал в аварии. Благосклонное отношение директора автобазы к своему шоферу было для Татьяны чудесной находкой; она могла почти каждое воскресенье навещать Лену.