— Нет, с дядей Васей!
— У дяди Вити машина лучше! — протестовала Татьяна.
— Пусть! Я хочу с дядей Васей. Ты же обещала!
Выручил Виктор. Сказал, что один раз поедут с ним, другой — с дядей Васей. Выйдет два раза. Лена согласилась. Довольная, она рассказала два стихотворения и пояснила, что в санатории их учили петь. Она знает песню про кремлевские звезды и про мишку плюшевого, который не хотел кушать и потому заболел. И про трусливого зайчишку. Польщенная вниманием, Лена спела про зайчишку. Слова и само пение оказались на редкость наивными. Но они вызвали у Татьяны новый прилив нежности к дочери. Лена ходила без костыля! Она пела! — ничего подобного раньше не было… «Господи, как благодарить тебя, — подумала Татьяна. — Пусть со мной что угодно приключится, хворь какая нападет, только побереги дочь мою. Ребенок же, глупа, что она видела в жизни?..»
— Я знаю такое место, — сказал Виктор, — просто удивительное. Водопад! Вода из камней выходит и летит вниз метров десять. Брызги кругом, а внизу пена.
— Мыльная? — заинтересовалась Лена.
— Не-ет! Пена от воды.
— Мы поедем туда?
— Можем поехать.
— Обязательно поедем! Слышишь, мам? На водопад!
— Съездим, девочка.
Во дворе молитвенного дома их ждала Александра Тимофеевна. Она насыпала в подол Лене столько конфет, что в ее глазах должна была стать добрее бабушки Дарьи, мамы, всех прочих. Она погладила Лену по голове, назвала «голубушкой» и «сударыней», а потом вдруг прослезилась и чмокнула Лену в щеку.
Виктор уехал. Они втроем пили чай в комнатке Татьяны. Лена опять рассказывала о санатории. Умиленная настроением дочери, Татьяна не сводила с нее глаз.
Но что бы ни говорилось, все это в конце концов как-то связывалось с Василием. Что Лену туда и обратно возили на легковых машинах. Что к ней часто ездили. Что тетя врач Елизавета Прокофьевна разрешала приезжать к Лене всем, а к другим девочкам только мамам. И, как неизбежное, доложила Александре Тимофеевне:
— Скоро поедем на речку с дядей Васей!
— С каким это? — поинтересовалась Александра Тимофеевна.
— С нашим! С моим и маминым.
Татьяна покраснела. Она не успела слова сказать, как Александра Тимофеевна одобрительно кивнула:
— Знаю его. Хороший. Вчера он у нас был, с Виктором заходил. О жизни беседовали. Приятственный человек.
Татьяна хотела одернуть дочь, сказать: никуда они не поедут, нечего думать о дяде Васе. Но это вызвало бы продолжение разговора о нем. И сумела всего лишь обронить:
— Старый знакомый… немного.
— Говорил он, — сказала Александра Тимофеевна.
Что говорил? О чем? Как он говорил о Татьяне? Ей захотелось узнать все: когда приходил, зачем? Знает ли Александра Тимофеевна о настоящих прошлых отношениях Татьяны и Василия? Как он посмел зайти к ним в дом? Думал, что Татьяна все еще там живет? На какое-то время она почувствовала себя как бы деревом в открытой степи, вокруг которого сверкают огненные стрелы молний, способные в любую минуту ударить в дерево, рассечь его, сжечь. Что говорил Василий Александре Тимофеевне о Татьяне? Если такое, что могло не понравиться Александре Тимофеевне, то… ведь Татьяна сейчас полностью зависима от своей бывшей хозяйки! С жильем определена, не работает, а деньги все равно получает, от Александры Тимофеевны. Ну, моет полы, охраняет молитвенный дом, разве это работа для молодой здоровой женщины! Зачем приходил Василий к ним? Что он говорил?
По лицу Александры Тимофеевны она ничего угадать не смогла. После чая они вышли во двор. Лена отправилась осматривать деревья, полоску цветов у молитвенного дома. Татьяна с Александрой Тимофеевной сели у крыльца.
— Так вот о нем, — сказала Александра Тимофеевна, — о Василии хочу еще поговорить. Приятственный мужчина, со всех сторон. Не совсем мое дело, но я такого не гнала бы… Придет когда, так что ж из того? Ты не старуха. Бог простит.
Молнии погасли разом, словно выключенные электрические лампочки. Может, где-то они и натворили дел, но над Татьяной по-прежнему светило солнце. «Ты не старуха! Бог простит», — это прозвучало благословением душе и плоти.
Глава пятая
— Дом теперь только наш, мам?
— Только наш. Одни станем жить. Тебе здесь нравится, доченька?
— Да. А сад тоже только наш?
— И сад. Иногда будут в сад другие приходить. Посидят и уйдут.
— Зачем они будут приходить?
— Просто так. Песни петь.
— Пьяные?
— Почему же пьяные! — Татьяна зря полагала, что Лена не заинтересуется посещением баптистов, пением в молитвенном доме. Ее следовало подготовить к этому. Иногда придется оставлять одну, уходя на собрания; Лену она не собиралась водить с собой.