— Поймаем парочку для интереса. И хватит.
Когда-то Татьяне казалось, что «москвич» самая удобная машина. Но после «Волги» переднее сиденье выглядело слишком тесным для двоих взрослых людей. К тому же на коленях у Татьяны сидела Лена. Грунтовая дорога была удивительно узка, трава на обочине подступала вплотную к кузову. Пробитая за зиму, местами дорога напоминала желоб, трава словно поднималась и заглядывала через боковые стекла в машину.
Скоро Лена устала глядеть на степь, опустила голову матери на плечо, задремала. Василий молчал. Близкие горы на глазах как бы отодвигались, смеясь над столь наивной погоней.
Нет, Татьяна почему-то не так представляла поездку. Думалось, что Василий сразу же заведет разговор о прошлом, станет как-то говорить о своих чувствах, чтобы Лена не могла понять. Возможно, коснется религии, он же знает, что Татьяна живет при молитвенном доме. Но он молчал. И когда сказал, совсем сбил с подготовленного пути:
— Варвара Петровна приехала. Сегодня видел.
Она не стала расспрашивать, где видел, о чем говорили. Ей захотелось вернуться назад, закрыться в комнатке, лечь, забыть все на свете. Это желание появилось вдруг, но оказалось столь сильным, что Татьяна еле сдерживала себя.
Куда девалось хорошее настроение утра, когда она пекла пирожки, собиралась в дорогу — с томительной радостью, с непонятной настойчивостью. Что отодвинуло, заглушило эту радость?
Горы устали от бессмысленного бега; так устают старики, играя с детьми в догоняшки. То и дело из дорожной пыли поднимались птицы под носом у машины. Они слишком рискованно опускались тут же, метрах в тридцати — пятидесяти, как бы совсем не боясь людей. Василий не выдержал: остановил «москвича», выскочил, достал с заднего сиденья двустволку.
— Не надо! — воскликнула Татьяна.
— Тише! — прошептал он, взводя курки.
— Вася!.. Не смей! Не смей, слышишь!..
— На суп, Таня! — охваченный охотничьим азартом Василий вряд ли смог бы остановиться.
Татьяна успела помешать. Она сбросила Лену с колен, выскочила, ухватилась руками за стволы:
— Не убивай! Нельзя, Вася, кровь невинную… — И остановилась с открытым ртом, вдруг испугавшись своих слов. Не она, вера сказала за нее: «Не убий!» Татьяна болезненно опустила глаза, уронила со стволов руки. Искоса поглядела в сторону, на степь. Ей стало очень стыдно за глупый поступок, за то, что выдала себя с головой. Всех стволов руками не отведешь. Она ждала, что Василий обязательно что-то скажет, посмеется над ней. Но он опять промолчал. Опустил ружье, пошел к машине.
— Мам! Поедем!..
Это окончательно отрезвило. Как нехорошо получилось! Если бы она знала, что у Василия есть ружье, можно бы при выезде сказать, мол, стрельбы боюсь или еще что.
«Вот ты уже и верующая», — снова напомнил голос.
«Ты надоел мне», — ответила Татьяна.
«Я ловлю тебя с поличным, женщина».
— Скоро речка? — нетерпеливо спросила Лена. Татьяна немедленно ответила, лишь бы избавиться от разговора с самой собою.
— Скоро, доченька. Горы-то какие большие!
— Мы до самых гор доедем?
— До самых, — отозвался Василий. — Там и водопад.
— Я здесь никогда не была, — сказала Татьяна.
— Там очень красиво. Особенно у водопада.
Издали горы казались голыми. Только в складках залегали темные полосы зелени. Теперь эти полосы превратились в густые заросли кустарника, охраняемые беспорядочно стоящими елями. С небольшого пригорка как-то сразу открылся весь чудесный вид предгорья, обрезанный у самого подножья сверкающей на солнце рекой. Вправленный в раму ветрового стекла, пейзаж вызвал радостный возглас Лены.
Василий остановил машину у реки, у самой кромки воды, на серой, утрамбованной разливами песчаной отмели.
— Купаться будем! Купаться будем! — радовалась Лена. Она первой выскочила на берег, суетясь больше всех.
— Надо поискать брод, — сказал Василий. Он снял туфли, завернул брюки, вошел в воду. Следы от машин были выше и ниже места остановки «москвича». Река оказалась не очень широка, перекатиста, и скоро машина осторожно спустилась с берега, чуть ли не вплавь перебралась на другую сторону.
Минут через пятнадцать нашлось место для привала. Огромная ель, сошедшая с гор ниже всех других, распростерла над землей ветви настоящим шатром. Метрах в ста шумел водопад.
Конечно, о еде и отдыхе не могло быть и речи, хотя все трое не обедали, чувствовали усталость после дороги. Водопад! — он приковывал внимание, звал, сердился, что люди не бегут к нему немедленно, что-то мешкают возле машины. И он добился своего, Лена первая отозвалась на его шумный призыв.