— Сейчас проверим…
Они свернули к воротам, подошли. Увидели Татьяну, разнобойно проговорили «здравствуйте». Эти трое оказались совсем не мужчинами, а молодыми ребятами с красными повязками на рукавах.
«Дружинники», догадалась Татьяна.
— Чья машина? — спросил один.
— Дрова привезла, — с трудом выговорила Татьяна.
— Почему ночью?
Ей не пришлось отвечать. Подошел шофер. Поздоровался. Протянул путевку. Вспыхнул свет карманного фонарика. Один из ребят сказал: «Я тебя совсем не узнал, Клименко. Это наш, — добавил в сторону товарищей, — с автобазы».
— Не управился днем, — словно перед начальством, оправдывался шофер. — А заказ есть заказ. Завтра с утра в Первомаевку ехать, решил все подогнать.
Тот, который держал фонарик, вернул путевку, прошел мимо Татьяны, посветил на чурки. Протянул слабый лучик в сторону двора, скользнул по дверям молитвенного дома. Сказал:
— Садитесь, ребята, доедем до площади.
— Придется вам обождать. Я тут с полчасика пробуду, — ответил шофер. — Помогу дрова убрать с дороги.
Видно, все это заняло не больше пяти минут, но Татьяне показалось, что она провела целую вечность лицом к лицу с бедой. Появилась икота. Во рту стало до боли сухо. Она так пристально смотрела вслед уходящим дружинникам, что временами совсем ничего не видела, словно ночная темнота густела, становилась непроницаемой материей.
Шофер опять исчез и вернулся испуганный.
— Уронили ее, — сказал со страхом. — Лестница подломилась. Бог милостив… Сейчас вытащат.
«Когда же, когда? — повторяла про себя Татьяна. — Хоть бы скорее! Уронили, жива ли?.. Хоть бы скорее!»
Смутная возня во дворе подсказала: ведут! Слава-те, господи!..
Донеслись вздохи, пыхтения, глухой стук от сапог по дну кузова. Шепот. В тот же момент Татьяна в испуге отпрянула от ворот: в огоньке спички она увидела милицейскую фуражку и полоски погон. В пяти шагах от машины, на тротуаре. Она забыла, что надо кашлянуть и громко крикнула:
— Шофер!
Подойди милиционер с другой стороны, он увидел бы, как группа людей шарахнулась за машину. Но он не заметил этого. Окрик остановил его у ворот. Лучик фонарика упал на радиатор, опустился к номеру, затем выхватил из темноты ночи грудь и лицо Татьяны. Но не задержался на ней, осветил оказавшегося рядом шофера.
— Ты, Клименко? Вижу, машина твоя. Чего тут?
Снова зашел разговор о дровах.
— А мне, брат, не спится, — признался милиционер. — Жену в санаторий отправил, дочь к бабушке. Один остался. Зайду в квартиру — пусто! Вот и полуночничаю, брожу по участку. Ночь-то, специально для влюбленных! Хороша-а-а!..
Он совсем не собирался уходить. Докурил папироску, бросил окурок, притоптал сапогом.
— Слышал, Клименко, про Репникова? В аварию попал! Лес перевозил. Конечно, клюнул, — щелкнул пальцем по шее. — На повороте недоглядел, спустил прицеп в кювет. Машину — вдребезги! Сам еще жив. Но не жилец, не-е-ет!
«Подослан или случайно подошел?» — думала Татьяна, замирая от страха. Вдруг кто кашлянет или чихнет, ведь за машиной человек пять, не меньше.
— На автобазу поедешь, Клименко?
— Нет, — через силу ответил шофер. — Не… заводится мотор.
— Свечи смотрел?
— Не-ет.
— Давай взглянем. Я ведь три года за баранкой провел. Потом в милицию послали… Держи фонарик, свети.
Он открыл капот, лег грудью на крыло.
— Слушай, Клименко! Говорят, у вас святая появилась в общине? Откуда это она взялась?.. Ты сюда вот свети, а не в сторону… Контакты, брат, чистить надо чаще. На, продуй свечу, вторую вытащу… Это я сегодня услышал о святой. Дети соседские играли… Девчонка легла на землю, руки вытянула и говорит: «Я святая». Спрашиваю ее: «Откуда ты знаешь, что есть святые?» Говорит: «Папа дома бабушке рассказывал». Вот она, значит, и слышала.
«Господи, всевидящий и вездесущий, помилуй и сохрани мя… Если он узнает — суд, тюрьма, позор на всю жизнь! Отведи, господи, уполномоченного, закрой ему глаза и уши…»
— На, сам возись, — участковый слез с крыла, подал ключ. — Не хочу китель пачкать. У тебя второй класс, Клименко? Это хорошо. Со временем первый получишь… Ну, брат, счастливо оставаться, пойду.
Он вышел за ворота, остановился, закурил.
«Уведи, уведи его, господи… уведи скорее…» — молила Татьяна.
«Ты же не в ладах с богом! — насмешливо сказал голос. — Когда трудно, ты надеешься на его помощь. Но лишь вчера отвергала его».
— Слушай, Клименко! — участковый вернулся, подошел к машине. — Каргополов на вашей автобазе работает? Тоже любит выпить. Поговорили бы с ним по-товарищески. — Он что-то обронил, включил фонарик, нагнулся. Татьяна увидела, как шофер вынул из-за спины большой гаечный ключ, поднял над головой уполномоченного. Секунда, и удар замертво повалит участкового.